Тревожное ожидание только усилилось, стоило Мире вспомнить о трех наложницах, которых она совсем недавно застала в этой самой постели. Послушные марионетки, лишенные воли и разума, раболепно льнущие к своему господину. Неужели ее постигнет та же участь? Стать еще одной послушной вещью, украшением его ложа, лишенным чести, гордости и права на отказ?

Однако больше всего Миру пугал предательский трепет собственной крови. Когда Кайрос прикасался к ней или просто смотрел своим насмешливо-понимающим взором, ее аскарская суть взвывала от дикого, первобытного восторга. Кровь закипала, требуя подчиниться, раствориться в его испепеляющем огне. Боги, как же она ненавидела себя в эти мгновения.

«Я не сломаюсь», – яростно подумала она, сжимая кулаки.

Чтобы не сойти с ума от неизвестности и шаткости своего положения, Мира решила осмотреться. Ей необходимо двигаться. Любое действие лучше, чем сидеть на шелковых простынях и прислушиваться к каждому шороху за дверями.

Она осторожно прошлась вдоль кровати. Босые ступни утонули в густом, мягком ковре из черных перьев. При каждом шаге ворс под ногами вспыхивал крошечными серебристыми искрами, словно подсвечивающими путь.

Обогнув огромное ложе, Мира заметила в дальней стене небольшой арочный проем, задернутый бархатной драпировкой. Неуверенно приблизившись, она отодвинула тяжелую ткань, шагнула внутрь и оказалась в просторном коридоре, ветвящемся в разные стороны.

Покои Верховного не ограничивались одной только спальней, и это несомненно радовало. Дарило робкую надежду, что ей удастся укрыться от его навязчивого внимания, когда он вернется.

Открыв наугад одну из дверей, Мира обнаружила кабинет владыки. Стены подпирали полки из темного дерева, уставленные тяжелыми свитками и древними фолиантами. Но внимание девушки привлекло другое. На массивном столе покоилось причудливое сплетение металла и стекла. Изогнутые стеклянные сосуды таили внутри себя крошечные раскаленные нити, испускавшие ровное оранжевое свечение. Рядом медленно вращались латунные колесики, цепляясь друг за друга зубцами, а из глубин медных трубок доносился тихий гул, похожий на шепот далеких голосов. Непонятная диковина казалась живым, дышащим творением, в чьем стеклянном сердце заперли молнии.

Она никогда не видела ничего похожего на эти непонятные предметы. Какой мастер мог сотворить такое? И для чего?

Мира поспешила уйти, боясь ненароком что-то сломать или запустить процесс, который сможет навредить в первую очередь ей.

Выскользнув обратно в коридор, она уверенно двинулась вперед, пока не оказалась в огромном зале. Судя по обстановке, здесь хозяин принимал гостей. Посреди полутемного пространства с высокими сводами располагался стол из вулканического стекла, окруженный стульями с высокими резными спинками и мягкими сиденьями, обтянутыми алым бархатом. Вдоль стен тянулись угрюмые колонны, высеченные в форме драконьих когтей, вздымающихся к невидимому потолку.

На противоположном конце, на возвышении из бронзы, чернел престол Верховного. Высеченный из темного монолита, он напоминал сложенные крылья или ребра гигантского ящера. Острые каменные иглы вздымались вверх, образуя высокую, неприступную спинку, а подлокотники плавно перетекали в когтистые лапы, сжимающие пустоту. Главный тронный чертог замка Мира еще не видела, но и этот впечатлял своим подавляющим величием.

Здесь не горело ни одного огонька. Редкие отблески Огненной Горы пробивались сквозь узкие бойницы, выхватывая из непроглядного мрака золотые барельефы на стенах, изображающие триумфальный полет черного дракона над горящими городами.

Жутко, холодно и бесконечно одиноко.

Мира осторожно покинула зал и прошла дальше, увлеченная тихим, ласкающим слух журчанием воды. За очередным арочным проемом скрывалась купальня.

Переступив порог, девушка застыла, пораженная не столько роскошью, сколько пугающим размахом. Если гостевая купальня виделась просто красивой комнатой с хрустальной чашей, то новые покои открывали настоящее святилище пара и бурлящей воды.

Вместо привычных мраморных стен вокруг стояли перегородки из темно-зеленого нефрита. За ними с тихим гулом низвергались настоящие водопады, разбиваясь о черные камни. Весь зал прорезали сложные сплетения медных труб, бронзовых колес и затворов. В стенах мерно, точно пульс огромного спящего зверя, рокотало скрытое биение, заставлявшее воду бежать по кругу.

В самом центре зияла вытянутая в длину глубокая емкость, в которой поместились бы не меньше трех десятков человек. Вода в ней бурлила не от жара камней, а от бьющих со дна мощных струй, создающих пенные вихри. Из крошечных латунных трубок, торчащих высоко над поверхностью, распылялось душистое масло, оседая на коже мельчайшей росой, а на самом дне громадной купели горели кристаллы белого огня.