«Сколько у тебя не было мужика, Майя? Месяц? Год? Посмотри, как ты заглатываешь — сразу на всю длину, будто тебя создали только для этого».

Я уже почти не контролировала звук. Короткие вскрики гасила подушкой, простыня сбилась в ком. Пальцы на клиторе работали без остановки.

Я представила, как он наклоняется к моему уху и говорит: «Кончай сейчас. Быстро. Пока я не вытащил».

И я кончила. Меня выгнуло дугой, мышцы внутри судорожно сжимались вокруг собственных пальцев. Из горла вырвался сдавленный стон.

Потом я просто лежала, дышала, чувствовала, как пульсация затихает.

Вытащила пальцы, вытерла о простыню. В доме стояла тишина. Только сверчки за окном и где-то внизу — гостевая комната, где спал Арк.

Я села на кровати. Мокрая, с липкими бёдрами.

И тут до меня дошло: мне плевать. На его возраст, на Егора, на родителей, на всё.

Я захотела, чтобы следующей ночью в моей голове не осталось только фантазий. Чтобы он сам раздвинул мне ноги и сделал всё, что я только что придумала.

Я натянула халат и спустила ноги на пол.

В коридоре было темно. Я знала, где его комната. И я знала, что если сейчас туда войду, он не скажет «ты что здесь делаешь».

Он скажет: «Наконец-то».

6

Сидела на крыльце, ноги под себя, обеими ладонями обхватила кружку с кофе. Утро — самое начало. Над озером туман стоял слоями, неподвижный, будто вода им дышала. Пахло сырым деревом, мокрой травой и чуть-чуть дымом — вчерашний костёр так до конца и не выдохся.

Холодок лез под край халата, будоражил. Горький кофе обжигал нёбо, я цедила его маленькими глотками и слушала тишину. В ней иногда вскрикивала какая-то птица и тут же затыкалась.

За спиной скрипнула дверь, потом ещё раз — пружина растянулась и сжалась обратно. Шаги я узнала сразу: босые ступни шлёпали по доскам тяжело, уверенно. Не отец, не Егор.

Аркадий обошёл качели и сел рядом, не спрашивая.

Сиденье качнулось, меня слегка повело в его сторону, я выровнялась, удерживая кружку на колене. Он был в мятой черной футболке, серых спортивных штанах. Волосы торчали во все стороны, на подбородке — легкая щетина. От него веяло теплом после сна, терпким дезодорантом и самую малость потом.

Я втянула этот запах, пока он не заметил.

— Не спится? — спросил он и потёр лицо ладонью, сгоняя остатки сна.

— Не спалось, — я отпила ещё глоток. — Мысли всякие лезли.

Аркадий откинулся на спинку, вытянул ноги, скрестил лодыжки. Рука легла на спинку качелей у меня за плечами — он даже не глянул, как это вышло. Но я сразу почувствовала тепло его предплечья рядом с моей шеей.

— О чём мысли были? — осведомился он без особого интереса. Так, будто на ходу, поддержать разговор.

Я пожала плечами, повертела кружку в пальцах. От ночных фантазий между ног ещё саднило. А теперь виновник этих фантазий сидел со мной так близко, что я могла разглядеть каждую морщинку в уголке его глаза.

Всё вернулось. Я сжала бёдра, но колени сводить не стала — чтобы не выглядело слишком очевидно.

— О том, что будет дальше. Универ закончила, экзамены позади, а куда теперь — непонятно. Все вокруг спрашивают про работу, про магистратуру, а меня от этих вопросов просто тошнит. Я как будто должна уже всё знать, а я не знаю. И от этого кажется, что я какая-то… бракованная.

Слова вывалились сами. Я не планировала выкладывать ему всё это. Но после ночи, после того как я кончила с его именем в подушку, во мне что-то расшаталось.

Арк слушал, глядя на озеро, и лениво почёсывал руку.

— Знаешь, после двадцати у меня тоже так было, — сказал он наконец. — Думал, диплом даст ответы, а он дал только бумажку. Я тогда метался: пробовал одно, бросал, брался за другое. В двадцать пять работал грузчиком, представляешь? После стольких лет учёбы. Стыдно было перед родителями. Но знаешь, что понял? Никто, мать его, не знает, как правильно. Все импровизируют. И многие добиваются своего. Главное — не сдаваться.

— И не спиться.

Он посмотрел на меня с невеселой усмешкой.

— Тебе это точно не грозит. Ты справилась с учёбой, уже хорошо. Успеешь ещё набить шишки. Не грызи себя раньше времени. Я… Горжусь тобой, малая.

Вот тут всё и случилось. Эта фраза и эта кличка долетели до меня одновременно, и низ живота отозвался мгновенно — будто кто-то провёл пальцем прямо там, где не надо.

Я не знала, что со мной не так. Серьёзно.

Похвала взрослого мужика, — и у меня в трусах горячо и влажно. Как у собаки Павлова, только слюна не там. Какой ужас.

Я перехватила кружку, сжала ручку и попыталась дышать ровнее. Получилось так себе.

— Спасибо, — выдавила я. Голос сел, будто я только что стометровку пробежала, а не сидела на заднице и пила кофе.

Аркадий что-то заметил. Конечно, заметил — он вообще всё замечал.

Он повернулся корпусом, рука на спинке качелей съехала ниже, и его пальцы почти касались моего плеча. Почти — но этого «почти» хватило, чтобы у меня мурашки пошли.

От него пахло кофе из его кружки. Глаза темные, с серым отливом, и смотрели они на мой рот.