Я отпила ещё. Вино шло тёплым, мягким, и в голове уже начинало слегка шуметь — не пьяно, а скорее приятно, будто кто-то прикрутил громкость внешнего мира на пару делений.

— Слушай, Май, — Егор ткнул вилкой в мою сторону, — ты вообще знаешь, что дальше делать будешь? Или как обычно: сначала отдых, а потом разберёмся?

— А что плохого в том, чтобы нормально отдохнуть сначала? — я приподняла бровь. — Я не собираюсь прыгать в первую попавшуюся вакансию только ради строчки в резюме. Лучше потратить месяц и понять, куда мне вообще надо. Чем через полгода выгореть на нелюбимой работе и ныть маме в трубку.

— Звучит разумно, — вдруг подал голос Аркадий. Я повернула голову. Он сидел, слегка склонив голову набок, и смотрел на меня. Не на Егора. На меня. Создалось впечатление, что он уже долго так… Любуется. — Иногда пауза полезнее, чем бег с завязанными глазами. — добавил он, поймав мой взгляд.

— Хоть кто-то меня понимает, — я подняла стакан в его сторону и улыбнулась. Он не улыбнулся в ответ, но уголок его губ дрогнул — такое движение я уже научилась считывать как «согласен».

Егор фыркнул и покачал головой.

— А где драйв? Где риск?

— Риск — это когда ты берёшь мой спиннинг без спроса, — вставил папа, не поднимая глаз от тарелки. Все засмеялись, и я вместе со всеми, но про себя отметила: Аркадий снова на моей стороне. Уже не в первый раз. И от этого в животе встрепенулись засохшие бабочки — может, вино, а может, и нет.

Я снова глянула на Аркадия. Он уже не смотрел на меня — пил из своего бокала. Но он чувствовал мой взгляд, я знала. Он всегда чувствовал, просто не подавал виду.

Мама тем временем разошлась с планами на неделю: черника, сап-борды, грибы. Я кивала и даже что-то отвечала — кажется, «да, отличная идея» и «конечно, я только за», — но голова моя была занята совсем другим.

Меня тянуло влево, как будто там был магнит, и этот магнит сидел рядом со мной, пил папино вино и делал вид, что ему интересно слушать про лучшие грибные места.

Я потянулась за хлебной корзинкой — и наши руки встретились. Опять. Последний кусок. Мои пальцы легли на хлеб, его — на мои. Секунда. Может, две. Он не убрал руку. Я не отдёрнула. Мы оба замерли, как два идиота, которым не нужен хлеб, но нужно это касание. Потом он медленно отпустил, и я тоже.

Егор, конечно, всё просёк. Резко подался вперёд, выхватил этот чёртов кусок и закинул себе в рот.

— Чтобы не поссорились, — заявил с набитым ртом.

— Ага, спасибо, миротворец, — буркнула я и убрала руку под стол, потому что пальцы всё ещё горели.

Разговоры продолжались. Егор переключился на какую-то историю о своих клиентах в спортзале, папа кивал, мама подливала вино.

— А помнишь то лето, когда вы учили меня на сапе стоять? — спросила я, поворачиваясь к Егору, но взгляд сам улетел к Аркадию.

Егор заржал и хлопнул ладонью по столу так, что тарелки подпрыгнули.

— О боже, да ты была как мешок с картошкой! Я ору тебе с берега: «Греби сюда, малая, греби!» — а ты в воде бултыхаешься и орёшь в ответ, что я тебя чуть не утопил.

— Ты орал, — я даже не улыбнулась ему. — А Арк подплыл и помог. После этого я перестала падать. Может, потому что хоть кто-то нормально объяснил мне как стоять на этой доске.

Аркадий поставил бокал. Посмотрел на меня — взгляд у него стал другой. Темнее, что ли. Сосредоточенный.

— Ты просто слишком сильно напрягалась, — сказал он. — Зажималась вся. А если расслабиться — доска сама идёт.

— Думаю, мне будет нужен ещё один урок, — вырвалось у меня раньше, чем я успела прикусить язык. Вино, конечно. Егорова пакость. Чтоб ему и его подменённому стакану пусто было.

Аркадий чуть заметно качнул головой.

— Тебе не нужны уроки. Ты уже не маленькая. Сколько тебе тогда было? Четырнадцать? А сейчас сколько? Двадцать?

— Двадцать два.

— А выглядишь на все двадцать, — усмехнулся он, но усмешка вышла так себе. Противная.

— Спасибо, — ответила я и почувствовала, как внутри что-то царапнуло. Досада? Обида? Он напомнил мне, сколько между нами лет. Я для него всё та же. Малая. Сколько бы я ни сидела рядом, сколько бы ни смотрела на его руки — всё равно та девчонка с сапа, которая падает в воду и орёт на брата.

Я отвела глаза и отпила ещё. Вино смешалось с жаром в животе, который уже не уходил — просто разгорался, медленно и зло.

Обед закончился чаепитием. Мама начала убирать тарелки, папа вышел в огород, Егор ушёл в гостиную с телефоном. Я выскользнула на улицу, к озеру. Мне нужно было остыть.

4

Я стянула сарафан через голову и бросила его на доски пирса. Бикини было белое, простое, без всех этих верёвочек и колечек — не для кого-то, просто мне такое нравилось.

Вода оказалась тёплая, почти как в ванне, когда забудешь добавить холодной. Я зашла по щиколотку, потом по колено, потом перестала церемониться и нырнула.