Он хмыкнул и продолжил. Руки скользнули ниже, к пояснице, потом пальцы поддели край плавок и прошлись вдоль резинки — туда-сюда. Медленно.

Я забыла, как дышать. Буквально. Лёгкие отказались работать. А он наносил крем спокойно, без спешки, как будто каждый день этим занимался и знал каждый сантиметр моей кожи.

Когда его ладони прошлись по моим бокам, почти касаясь груди, я подалась вперёд и вцепилась пальцами в край полотенца. Соски затвердели и тёрлись о ткань купальника — больно и приятно одновременно. Я молилась, чтобы он не заметил. Но он заметил. Конечно, он заметил.

— Ты напряжена, — сказал он, не прекращая движений. — Расслабься.

Ага. Расслабься. Сейчас. Вот прямо сейчас, когда твои руки на моей спине, а твои пальцы только что были в миллиметре от моей задницы, я сейчас возьму и расслаблюсь. Стану как желе. Раз — и всё. Так я ему и ответила. Мысленно. Вслух сказала другое.

— Я расслаблена.

— Нет. Плечи как камень.

Врать я никогда не умела. Но попытка была засчитана.

Арк сжал мои плечи и с силой провёл вниз, к лопаткам, разминая мышцы большими пальцами. Я издала звук — что-то среднее между выдохом и стоном, — и тут же прикусила язык.

Поздно.

Этот изверг тихо засмеялся, и его дыхание прошлось по моему затылку. Крупные мурашки побежали по всему телу, обгоняя стыд.

Я мысленно обозвала себя дурой. Сначала стонем при постороннем мужчине, потом краснеем. Отличная стратегия, Мая. Просто блестящая.

— Так лучше, — шепнул он. — Теперь повернись.

Я повернулась. Он стоял вплотную, возвышался надо мной, солнце светило ему в спину, оставляя лицо в тени. Я не видела его глаз, но чувствовала их — на своих ключицах, на шее, на груди.

Арк набрал ещё крема, растёр и начал наносить на плечи спереди, на верхнюю часть груди — туда, где кончался вырез купальника.

Я смотрела на его руки. Тёмные волоски на пальцах, выступающие вены с тыльной стороны ладони, белый крем в складках костяшек.

Его пальцы прошлись по моей шее, подцепили лямку купальника и сдвинули её чуть в сторону, оголяя полоску незагорелой кожи. Белой. Почти светящейся на солнце.

— Здесь тоже надо, — пояснил он.

Я просто кивнула. Слов не было. Вообще. Язык прилип к нёбу, мысли разбежались. Между ног невыносимо ныло, я стиснула бёдра, надеясь, что он не заметит. Но по тому, как дрогнул угол его рта, поняла — заметил. Конечно, заметил. Он же Арк Чернов. Он всё замечает. Просто ничего не сказал.

Закончил с плечами, убрал руки и вытер остатки крема о шорты. Будто ничего не было. Будто я тут не плавилась.

— Готово, — отступил на шаг. — Теперь не сгоришь.

— Спасибо.

Я так и сидела на полотенце, пытаясь оправиться. Грудь ходила ходуном, кожа блестела от крема. Я чувствовала себя липкой, разгорячённой и абсолютно разобранной.

Аркадий отошёл к корме, взял бутылку с водой, отпил и посмотрел на меня поверх горлышка. Взгляд прямой, оценивающий, без стеснения. Не улыбался. Просто смотрел, как я поправляю лямку, одёргиваю плавки, пытаюсь сделать вид, что всё в порядке.

Не получалось.

У меня на лице всё было написано. А он читал налету.

И, кажется, ему нравилась такая литература.

— Эй, вы там закончили? — заорал Егор с носа. — Мотор прогрелся, папа уже на борту. Поехали!

Аркадий подал мне руку. Я оперлась о его ладонь, и он задержал мои пальцы в своих. Потом отпустил. Молча. Я молча тоже.

— Садись рядом, — произнес он негромко и кивнул на сиденье возле себя.

Я села. Катер заурчал, отчалил от пирса и пошел по воде, взрезая гладкую поверхность. Ветер ударил в лицо, мои волосы разлетелись, и я зажмурилась, подставляя лицо потоку. Красиво, наверное, со стороны — девушка на носу лодки, ветер, солнце. Только я не чувствовала ни ветра, ни солнца. Я чувствовала его бедро рядом с моим, прижатое вплотную. Чувствовала запах крема от собственной кожи — и понимала, что он тоже его чувствует.

Между нами висело это ожидание. Как воздух перед грозой — вроде тихо, вроде ничего не происходит, но кожей чувствуешь: шарахнет. И мы оба знали, что рано или поздно кто-то проиграет. Я ставила на себя. Потому что он пока держался, а я уже мысленно сдалась и подписала капитуляцию.

Мы пили пиво из банок. Егор травил байки про прошлогоднюю рыбалку — щука, оборванная леска, «чуть не выпал из лодки, прикинь, Май». Я кивала, смеялась, даже спросила что-то про крючок. Со стороны — идеальный слушатель. На деле — я следила за Арком.

Вернее, он за мной.

Каждые пару минут его взгляд возвращался: скользил по моим ногам, зависал на бёдрах, поднимался к животу, к лицу.

Я ловила этот взгляд — и отводила глаза. К воде. К берегу. К небу. Куда угодно, лишь бы не показать, что внутри всё сжимается и пульсирует, и пульсирует совсем не в районе сердца.

— Малая, подай ещё пива, пожалуйста, — попросил Егор.

Я встала. С радостью. Хоть какой-то повод оторвать задницу и перестать чувствовать его бедро.