— Ну, идём в дом, — мама взяла меня под руку. — Я приготовила ужин. Соседи придут, будем праздновать твое окончание!

Мы пошли внутрь. Я оглянулась через плечо — Аркадий стоял на крыльце, смотрел мне вслед, и выражение его лица было почему-то напряжённым. Он спрятал руки в карманы и задержал взгляд на месте чуть ниже моей спины.

Я отвернулась и шагнула в дом. Щеки уже пылали.

2

После обеда я поднялась в свою старую комнату. Всё осталось так, как я оставила четыре года назад — потертая банка из-под печенья, стопка книг на подоконнике, широкое окно с видом на озеро.

Я сложила вещи в сосновый комод, перебирая футболки и шорты.

Но мысли крутились только вокруг Аркадия.

Я пыталась убедить себя, что это глупо. Он лучший друг Егора. Почти член семьи. Он старше — настолько, что мог бы быть моим отцом.

Двадцать лет разницы…

Но когда он смотрел на меня сегодня, когда его рука коснулась моей спины в том коротком объятии — я почувствовала, как внутри разгорается что-то тёплое. Но это чувство быстро перекрывалось запретом.

Я села на край кровати, уставившись в стену.

— Стоп, — сказала я себе вслух. — Я здесь, чтобы отдыхать. А не строить глупые фантазии. Это уже пройдено. Мне уже давно не шестнадцать.

Из кухни доносились голоса. Мама что-то рассказывала соседке, отец смеялся, где-то играла музыка — было тихо и уютно. Пахло жаренной курицей и овощами, что томились на гриле.

Я спустилась босиком по лестнице, стянув волосы в небрежный пучок.

— Вам помочь? — спросила я, заходя в кухню.

Мама обернулась, лучезарно улыбнулась.

— Накрой на стол, пожалуйста. Тарелки в том же ящике.

Я открыла ящик, расставляя тарелки, собирая приборы. Пальцы двигались привычно, но глаза все время искали его. Аркадий стоял у гриля на веранде, рукава закатаны, сильные предплечья голые.

Он переворачивал курицу на решетке, двигая запястьем, и я даже залюбовалась тем, как работают его мышцы.

Он повернулся, неся блюдо в дом, что-то сказал моему отцу, и тот засмеялся. Аркадий усмехнулся в ответ, взял банку газировки и открыл её одной рукой, даже не глядя.

Он двигался в пространстве моей семьи очень легко, как свой. Шлёпнул Егора по руке, когда тот сунул палец в соус для шашлыка. Открыл пиво для отца, не спрашивая.

Я смотрела на него и пыталась понять, когда он успел стать им всем родным.

— Майя, — мама помахала рукой перед моим лицом. — Ты меня слышишь?

— А? Да, — я тряхнула головой. — Извини. Что?

— Возьми винегрет из холодильника.

Я кивнула и шагнула к холодильнику, открывая дверцу. Взяла миску, повернулась…

Аркадий стоял прямо передо мной, протягивая руку за приправой.

Наши пальцы соприкоснулись на столешнице.

Это было короткое касание — секунда, может, меньше. Но ток пробежал по моей руке, и я отдёрнула ладонь, так что салатница едва не выскользнула.

— Прости, — сказал он, нахмурившись.

— Всё нормально.

Я поспешно отошла к столу и принялась расставлять приборы. Я пыталась сосредоточиться. Напрасно. Вскоре я снова почувствовала его рядом — он стоял за моей спиной, ставил на стол горячее блюдо, и жар долетел до меня.

Я держала в руках очередную салатницу, и когда повернулась, чтобы поставить её на стол, наши бёдра соприкоснулись. Ткань его джинсов — тонкая преграда.

Он посмотрел на меня. Я подняла глаза. Мы замерли.

Тишина. Всё вокруг исчезло — голоса, музыка, запахи. Остался только он и его взгляд. Тёмные глаза впились в меня, и он не отводил их. Я не могла дышать.

— Я возьму салат, — выдавила я, мой голос прозвучал почему-то пискляво. Я отступила на шаг, почти отпрыгивая. Салатные ложки звякнули о миску.

Аркадий медленно кивнул. Но его взгляд остался на мне. Он следил за мной, пока я возвращалась к столу, и я чувствовала это слишком остро.

Когда я села, он опустился на стул рядом. Как специально!

Я смотрела в свою тарелку, думая, что никто точно не заметит, как мои руки судорожно сжимают подол платья.

Его взгляд упал на мои пальцы. Он не улыбнулся — просто посмотрел и отвернулся.

Ужин тянулся вечно. Я перебирала еду, нахваливая готовку мамы. Отец говорил о планах на неделю — лодка, рыбалка, костёр. Соседи кивали и улыбались. Егор отпускал шутки, и все смеялись.

Я сидела рядом с Аркадием, все время чувствуя, как он двигается рядом со мной. Когда он наклонялся за хлебом, его локоть касался моего плеча. Когда он пил, я видела движение кадыка, когда он сглатывал. Я смотрела на его руки — с тёмными прожилками вен, на его широкие ладони, которые держали вилку уверенно, без напряжения.

Он ел, как мужчина, который знает, чего хочет. Без суеты, наслаждаясь вкусом.

Его язык прошёлся по нижней губе, подбирая каплю соуса, и я тут же стиснула бёдра под столом — внутри всё болезненно скрутило.

Что ещё за реакция утопающего в собственном болоте иллюзий?

— Ты не притронулась к еде, — неожиданно произнёс Аркадий, проворачиваясь ко мне.