Я киваю на ближайшее кресло, зову сиххата, и он снова слушается – садится. Приближаюсь к нему сама, оказываясь в таком положении выше всего на голову; собираюсь уже начать осмотр, как вдруг поддаюсь любопытству. И не останавливаюсь – тяну с него капюшон.

Сиххат не дергается. К моему удивлению, не перехватывает мое запястье – он вообще еще ни разу ко мне не прикасался, несмотря на наше тесное знакомство. Но, как и прежде, в прямом взгляде себе не отказывает, вот только будто смотрит на себя моими же глазами.

И ему точно не нравится увиденное, как и мне…

Волосы Сирин оставили.

Его – нет.

…

…

Дорогие читатели! 😊

Я приглашаю вас в красивую историю из нашего литмоба от Евгении Валеевой – «Невеста проклятого хана».

Читаем тут…

Глава 9.2

Я изучаю голову сиххата, думая о том, что упустила еще одну важную деталь: не зацепилась за нее сразу, взволновавшись резким пробуждением его спутницы.

Голос Сирин – ей не отрезали язык.

К тому же следа от ошейника на ее шее я также не заметила, когда стягивала платок. Да и волосы остались при ней: роскошные, до побега за ними явно ухаживали. Прибавь сюда холеные руки, не знавшие тяжелого труда, и ее участь все сильнее сводилась к моему первому выводу.

Женщина для утех… «Райская птица» – перевод ее имени уже с моего языка. Птица в клетке: на особом положении, но принуждения это не отменяло.

Возможно, из-за ее красоты она и приглянулась Эрину – именно поэтому он ее и «берег». Даже не прервал беременности…

Развивать мысль дальше я не решаюсь: меня и так передергивает от догадок, что он мог с ней делать. И это, как ни странно, отчасти не вяжется с тем, что я о нем знаю и что вижу сама. Эрин – воплощение имперского порядка. Несомненно, один из тех, кто его унаследует и будет поддерживать, но представить его насильником все равно не получается.

Старшего Ордэка – да.

А вот его…

Он жесткий, но не жестокий.

Впрочем, я не сбрасываю со счетов собственную наивность и в этом вопросе, как и еще не разбитую до конца веру в благородство моего народа. Мне не хочется стоять с ними на одной стороне, однако так оно и есть: даже помощь рабам не умаляет того, что я – тоже часть имперского порядка. Пусть и не карающая длань, но как бы там ни было – опора системы, приведшей этих двоих к неволе.

И я не даю себе обманываться. С Сирин обошлись мягче лишь внешне, но что у нее творится внутри – ее подлинную боль – нам не унять никаким лечением, как и его. Боль этого сиххата.

Из рассказов мамы мне смутно помнится: для них многое решают физическая сила и совершенство тела. Так, может, с невольниками из его народа поступают жестоко не только ради труда?

Их лишают голоса. Волос. Здоровья – тяжелой, изматывающей работой, не по плечу имперцам.

Лишают не только свободы, но и статуса среди своих. Их идентичности. Ведь увечный не поднимет бунт и не поведет за собой…

Затягивая с началом осмотра, я придерживаю сканер правой рукой, второй же опять сжимаю подол платья. Пытаюсь скрыть смущение и нервозность из-за ответного внимания сиххата, но выходит плохо.

На вид его просто обрили. Довольно давно: серебристые волосы уже успели отрасти где-то на полсантиметра. Но от моего взгляда не ускользают два шрама.

Первый – в области лба, над левым глазом – уходит вверх по дуге. Второй – чуть выше. В этих местах соскребли кожу во время обривания.

Вероятно, оттого, что он сопротивлялся.

Не мог не сопротивляться… И свой второй порыв, уже никак не связанный с любопытством, я снова не останавливаю: тянусь пальцами к ближайшему шраму. Успеваю ненадолго коснуться, но на этот раз сиххат все-таки перехватывает мою руку.

Я замираю не столько от самого вмешательства, сколько от того, что он делает дальше. Все это кажется чем-то запретным, точно нарушающим этикет, но вместо того чтобы помешать, я кошусь на Ниршу – убедиться, что та стоит к нам спиной. И что пяти метров между нами хватит, чтобы нас не услышали.

Точнее, чтобы не услышали меня.

— Что там? – тихо спрашиваю я.

Потому что все это время – около десяти секунд – сиххат рассматривает мою пойманную кисть: кончики пальцев или ногти, под которыми угадывается немного красной земли.

Он ничего не отвечает. Только уже в следующий миг притягивает за руку ближе: совсем уж бесцеремонно, отчего приходится податься навстречу, чтобы не упасть. Но во мне тут же просыпается лейда.

Я высвобождаюсь, вскидывая голову.

— Не делай так... Давай начнем осмотр! – строго выдаю то, чем и собиралась заниматься.

Включаю сканер и приступаю к проверке. Считываю показатели, стараясь игнорировать его взгляд, постоянно направленный мне в лицо. Вопиющая бестактность в моем мире, в его же, видимо, норма. Но от такого внимания у меня непроизвольно покалывает щеки.

Еще не хватало раскраснеться.

— Как ты попал в главный дом? – спрашиваю я, лишь бы не молчать, пока сканер собирает данные.