— Помоги мне, – повторяю на тон мягче. – Пожалуйста. Я действительно понимаю, что делаю. И понимаю другое: помочь им – правильно. Ты же не слепая, видишь, как тут все устроено – на Саурханде. И знаешь, что эти рабы не всегда заслуженно несут наказание. А если и так, кто в том виноват? Политика Ордэков...

Перед следующей фразой я запинаюсь.

— И политика моей семьи.

Покуда Нирша примеряется к моим аргументам, я прибегаю к доводу, способному убедить ее уже как женщину.

— Она беременна... От него.

У Нирши снова распахиваются глаза. На этот раз так резко, что она изумленно прикрывает рот ладонью.

— Да вы что?! А я-то думаю, чего он такой дерганый...

Имени Эрина я не называю. И не нужно: то, как он вел себя сегодня, его напряжение и личную вовлеченность в поиски, Нирша подметила тоже. Да и за свою жизнь она насмотрелась на мужчин его положения куда больше моего.

— Это он вам признался?

— Нет, это мое предположение, – неохотно отнекиваюсь я. – Мы еще выясним. Но до того надо помочь: ей очень больно, Нирша. А теперь представь, что ее ждет, если мы их выдадим.

Я почти вижу, как в ней борются разумный страх за меня, здравый смысл, осторожность и присущее ей сострадание.

— Не знаю, что я вам устрою, святая земля...

Ворча, она лезет в нагрудный карман и достает передатчик. Но заговорить я не успеваю – Нирша выставляет его вперед, взмахивая рукой.

— Вот чтобы вы понимали, я его нажму, – предупреждает она сурово. – Если только почую неладное – сразу нажму!

— Хорошо. Я согласна.

Еще пару секунд Нирша буравит меня взглядом, словно надеется, что я все-таки одумаюсь. Но, не дождавшись, поднимается с кресла (уже с моей помощью) и, оправляя одежду, бросает через плечо:

— Идемте... Посмотрим на ваших беглецов.

...

...

Дорогие читатели 😊

А я начинаю знакомить вас с книгами из нашего литмоба. Сегодня вашему вниманию красочная история от Александры Каплуновой «Княжна-попаданка. Между Русью и Степью».

Читаем тут…

Глава 7.2

Нирша, как я и ожидала, вырывается на шаг вперед, властным жестом отводя меня себе за спину.

— Вы, главное, не вмешивайтесь, пока не попрошу! – командует она.

Но и я со своей стороны рассудительно уступаю ей первенство. И даже чувствую облегчение оттого, что могу разделить случившееся с тем, кому доверяю, кто куда опытнее меня во множестве вопросов, а уж в жизненных и подавно.

— Только ты поосторожнее, – прошу я. – У него нет языка, но он все прекрасно понимает.

Перед самым спуском в подвал Нирша иронично оглядывается и хмыкает:

— Без языка? В рот ему смотрели?

— Нет.

— Так он сам вам «сказал» или опять ваше предположение?

— Предположение.

— Тарри-Тарри...

Хорошо хоть новыми поучениями не сыплет, но сарказм я считываю сразу.

Обижаться тут не на что. В том, что Нирша сейчас считает меня наивной, нет ни злобы, ни несправедливости – такая я и есть. Не хрупкая и не стеклянная, но неопытная. И это я в себе признаю. Была бы глупой, если бы не признавала.

Всю свою короткую жизнь я провела под присмотром. Пусть и вдали от трона, но все равно с постоянной оглядкой на правила, ведь я была, есть и остаюсь лицом дома Ардар. А значит, обязана соответствовать многому: крови, имени, положению, чужим ожиданиям. И то образование, что мне в итоге позволили получить, не слишком приличествовало лейде – стало скорее результатом моего упрямства. Тихого и затяжного бунта, который, пожалуй, не увенчался бы успехом вовсе, не пойди отец мне навстречу, а с ним и мой дядя – император.

С последним у меня нейтрально-теплые отношения, а вот с отцом – натянутые. С ним у нас всегда было непросто еще и потому, что я дочь второй жены, а не первой, признанная официально внутри династии, но внутри собственной семьи оставшаяся немного сбоку. И с двумя старшими сестрами – дочерьми моей мачехи – настоящей близости я так и не обрела. Да и свою долю вины за собой признавала и здесь – уж слишком мы отличались.

К тому же, как и большинство ученых, увлеченных своим делом, я не обладала зоркостью. Чаще смотрела вглубь выбранного предмета и слишком редко – на реальную жизнь. Добавь сюда строгие рамки в поступках и знакомствах, в личных решениях и предпочтениях, даже в праве на собственные ошибки и чувства – и итог получится вполне закономерным.

Так что, уступая Нирше главенство, я не лукавлю, прекрасно осознаю ее превосходство в предстоящем. Одно дело – ум лейды. И совсем другое – опыт служанки, еще и возможность оценивать все через прожитые годы плюс набитые шишки, а они у моей бывшей няньки точно имелись.

— Подожди, – не дав ей коснуться ручки двери, зову я.

Тут мое вмешательство будет кстати.

— Нужно его предупредить, чтобы не вспылил. Я его окликну. Ладно?

На это она соглашается, но дверь открывает сама, позволяя лишь чуть высунуться из-за ее плеча.