А зря… сегодня я наблюдательна, но и в некоторых моментах удивительно слепа – многое из поведения моей бывшей няньки этим вечером не вызывает у меня подозрений.

К тому же здравый смысл пасует из-за усталости. Прежде всего эмоциональной. Может, из-за нее я отчасти не вижу главного: Нирша уж слишком быстро согласилась мне помогать – помогать этим двоим. Но голова занята другим, и перевозбуждение от случившегося давит на плечи – я и правда хочу отдохнуть. Да и весь день, до появления беглецов, был насыщен работой.

— Ладно, давайте, – идет на уступку Нирша, еще раз через сканер изучая травму.

Присоединяясь к ней, я успеваю считать признаки того, что вывих свежий, полученный максимум сутки назад. Но понимаю и другое: когда именно Сирин его заработала – спрыгнув со стены моего поместья.

Вероятность такого слишком высока, чтобы от нее отмахнуться, однако вслух догадку я не озвучиваю – спрошу уже у Каэтано утром. Либо у самой Сирин, если она сможет говорить.

Построить диалог с ней для меня не менее важно, чем с ним. Плохо лишь то, что к этой женщине также придется искать подход – я не удивлюсь, если она вообще не захочет со мной говорить: не станет делиться даже мелочами из того времени, когда пережила унижение и насилие. Я бы точно не стала…

До того как наркоз подействует в полную силу, остается пять минут. Нирша пока занимается уборкой образовавшегося вокруг нее беспорядка, а я, вместо того чтобы ей помочь, рассматриваю теперь и Сирин. Но думаю о своем.

О том, как так вышло, что наши народы, имеющие общих предков, разошлись настолько далеко.

Ведь все мы дети одной планеты... Земли.

И Саурханд, Земля-4 по официальной классификации, тоже когда-то был частью общего пути из экзопланет земного типа, пригодных для заселения после частичного терраформирования. Тогда еще не людьми – беспилотными миссиями, построенными на широко применимой в те века робототехнике.

Старая Земля только начинала вытягивать руки за пределы собственной системы, не зная, сколько трагедий уместится в этом жесте.

Да, Саурханд вошел в первую волну переселения. И стал первой катастрофой всей программы. Но связь с колонией потеряли не сразу – через десятилетие. Оттуда успели передать множество отчетов: о нестабильности среды, вопреки подготовке, о массовых болезнях, о падении рождаемости, о множестве смертей.

Последнее сообщение, если верить архивам, прямо указывало на вымирание переселенцев и невозможность дальнейшей поддержки программы. Они ждали эвакуации и, к стыду моих предков, так ее и не дождались.

Их списали как допустимую потерю – прервали с ними связь, сэкономив средства на возвращение.

Часть этих отчетов и документов до сих пор засекречена и доступна ограниченному кругу. Но то, что я это знаю, – плюс моему любопытству: просто так, в рамках обучения, меня никто бы не просветил. Перед поездкой сюда я поставила себе цель – выведать о планете всю информацию, в том числе и неприглядную. А как результат – влезла в грязь собственного народа.

После того как переселенцев бросили на произвол судьбы, тишина Саурханда продлилась долго. Более двух тысяч лет.

На планету не обращали внимания, и не потому, что о ней забыли. Внутри тогда еще некрепкой Земной империи – первой из подобных – хватало собственных бед: кризисы, войны за ресурсы, разрывы между социальными группами, частые смены власти, распад одних союзов и рождение других. Но именно из тех кризисов гораздо позже выросло новое государство.

Объединенная империя Ардар.

Моя Империя.

Моя кровь и мое имя – все это оказалось звеньями единой цепи, конец которой сейчас, спустя три тысячи восемьсот лет, в итоге лег на руки и Сирин, и Каэтано. Ведь в покое их планету мы не оставили.

С образованием империи Ардар началась новая волна расселения. Потом еще одна. И уже в третью Саурханд вновь включили в список перспективных миров, но сюда имперцы летели с уверенностью повторить первый шаг. Они думали, что их ждет пустое место.

Каково же было их удивление, когда перед ними предстало развитое общество на уровне феодально-племенного строя. Общество, построенное потомками переселенцев.

Только людьми в привычном нам смысле они уже не были.

За два десятка столетий Саурханд изменил их под себя, даже не до уровня новых народов – рас. И почти полторы тысячи лет имперцы учились с ними сосуществовать: стоит отдать им должное, долгое время не вмешивались, лишь налаживали контакты.

Но все изменилось три века назад, когда «сотрудничество» переросло в полноценную колонизацию или же экспансию, продолжающуюся по сей день, свидетелем которой стала теперь и я…

— Отойдите, – Нирша отвлекает меня от мыслей, чуть уводит в сторону.

У нее все готово – на очереди лодыжка Сирин.

Та спит достаточно крепко, чтобы что-то почувствовать, наркоз уже подействовал, показатели, собранные сканером в реальном времени, удовлетворительные: дыхание спокойное, сердце бьется ровно.