Пробегаю по строчкам во второй раз, надеясь, что ошиблась, но прибор равнодушно выдает то же самое: обезвоживание, истощение, повышенную температуру, признаки воспаления в кишечнике, повреждение мышечных тканей, сросшиеся из-за недавнего перелома ребра и, что также удивляет, – свежую регенерацию легких после то ли болезни, то ли химического ожога.

Причин травмы сканер не назовет, я же не спешу спрашивать и об этом, проявляю такт.

С ним ведь тоже поступали по-всякому. Захочет – расскажет сам: он мне обещал. А пока же...

— Нирша! – зову я служанку.

— Что там у вас, лейда?

Судя по всему, ей вот-вот предстоит вправлять лодыжку Сирин, а с остальным она почти закончила.

— Ему тоже нужна капельница.

— Дайте гляну.

Приблизившись к нам, после изучения выводов сканера Нирша соглашается:

— Да.

И я сразу же перевожу внимание на него. Вставлять катетер в вену своей спутницы он не запретил, но разрешит ли себе – вопрос. Впрочем, инициатива уже не на моей стороне.

— Давай-ка, – вмешивается вместо меня Нирша, без предисловий заворачивая объемный рукав его туники. – Сейчас мы тебя подлечим…

Ее командный тон чуть поутих, но работает. А может, сиххат и сам учится играть по навязанным ему правилам: принимать помощь и шаг за шагом уступать собственные границы. К тому же на его лице все больше предвестников истощения и скорого обморока, взгляд же, следивший за мной, как мне кажется, туманится – аметистовый оттенок словно выцветает до серо-фиолетового.

— Тарри, принесите несколько одеял, – отвлекает Нирша и занимает новой работой, прерывая наш зрительный контакт. – Постелим ему на полу.

Я тороплюсь к шкафам в гардеробной, вытаскиваю на свет четыре плотных одеяла и пару покрывал потоньше. Переношу в два приема, раскладываю поверх ворсистого ковра, стараясь устроить хотя бы подобие тюфяка. И все равно чувствую неловкость: разместить его негде.

Диван занят Сирин, есть еще тахта в смежной с гостиной библиотеке, на которой ему не вытянуться в полный рост, а о собственной кровати я не заикаюсь из-за реакции Нирши. Но тревожит другое: не примет ли Каэтано это за оскорбление? Глупость, наверное. После пережитого он вряд ли станет разбирать тонкости нашего гостеприимства. И все же я ловлю себя на том, что разглаживаю покрывало особенно тщательно, сбиваю для него подушки.

Да и он не возражает. Я бы сказала – плывет, и в самом деле едва держится в сознании. Нирша же, улучив момент, обрабатывает кожу антисептиком, без труда находит вену и, введя разветвленный катетер, подключает две капельницы. Но стоит только ему прикрыть глаза, как всего через три минуты сканер считывает перемены в ритме сердцебиения, указывая на крепкий сон.

Засыпает он быстро, меняясь в лице.

Присев подле, я замираю: теперь можно рассмотреть его в ответ или даже рассмотреть в отместку. Но признаться перед собой, откуда и этот порыв – любопытство или еще что – уже не получается: я и сама не понимаю, отчего тянусь изучать черты его внешности. Расслабленными они кажутся мягче…

— Тарри!

— А-а-а?

— Шли бы вы к себе.

— Я помогу...

— А не с чем: в его капельнице седот, – тихо добавляет она, будто заранее слышит мои возражения.

— Нирша! – возмущаюсь я, к своему стыду, подумав о скверном.

Нет, по-настоящему поверить в подобное я не успеваю, но эмоции выходят искренними: а вдруг она и впрямь могла их усыпить, а потом передать Майеру?

— Им нужно отдохнуть, восстановить силы: где-то до трех ночи проспят точно. Ее я трогать не буду, если сама не проснется. Его подниму, накормлю и… – она кривится, – заставлю отмыться. А вы…

Ее взгляд с сиххата снова перескакивает на меня.

— Нечего вам тут делать. И так уж…

Но упрека Нирша не договаривает, как и того, что именно, по ее мнению, «и так уж» – ограничивается тяжелым вздохом.

— Дальше я справлюсь без вас.

…

…

Дорогие читатели! 😊

Сегодня я знакомлю вас с атмосферной книгой из нашего литмоба от Марии Самтенко – «Проклятый Повелитель песка»

Читаем тут…

Глава 10.2

Я встаю, но соглашаться с Ниршей не спешу.

— Хочу обо всем их расспросить, – честно выдаю ей, не видя ответного интереса. – Разве тебе самой не хочется выведать побольше? Они оба знают имперский язык, – киваю на Сирин. – И она тоже. А это странно. Насколько мне известно, сиххаты отказались от наших школ. Другие народы частично приняли образование, но не они.

— Чего же вы от них ждали? Это самый гордый и малоизученный народ Саурханда, – между делом замечает Нирша, под локоть уводя меня от сиххата к двери в спальню.

— Нет. Погоди. Вправь вначале ей лодыжку, или не усну, пока не буду знать, что с ней все хорошо.

— Спать с чистой совестью – вот чего вы хотите, – то ли поддевает, то ли просто замечает она, но я пропускаю колкость мимо ушей.