Мама всегда всё видит.

— Немного спала, — вру я, чтобы её хоть немного успокоить.

Мама подходит ближе, какое-то время молчит, убирая красивым плавным жестом прядь волос у своего лица. Я слишком хорошо знаю это движение. Так она собирается с духом перед разговором, который она не очень понимает, как вести.

— Лиция, — мягко начинает она наконец. — Я хотела поговорить с тобой. О предстоящем брачном обряде. И о том… что будет после.

Внутри мгновенно вспыхивает странный протест.

— Не нужно, мама.

— Нужно, — в её любящих глазах светится решимость. — Ты должна знать, чтобы потом не бояться.

Я пожимаю плечом, но молчу, потому что понимаю: этого разговора не избежать. Мама уже все решила.

— Обряд требует одной ночи. Все верно, — продолжает мама, тщательно подбирая слова. — Чтобы скрепить Договор нужна твоя девственная кровь. Я понимаю, что тебе сейчас страшно об этом думать. Но верховный лорд… Я хочу сказать, что тебе даже повезло, что твоим мужем станет опытный мужчина, Лиция. А еще он красив и умен, насколько я могу судить.

Я краснею и вскидываю на неё глаза. У неё на щеках тоже румянец, но она явно настроена довести этот разговор до конца.

— Так вот такие мужчины, Лисси… опытные мужчины… умеют быть терпеливыми с невинными девушками. Он не станет торопиться, как неопытный юнец. И не причинит тебе боли в главный момент. Я уверена.

Румянец на щеках императрицы проявляется ярче, но она твёрдо продолжает:

— И думаю, тебе понравится, Лиция. Подобная близость может приносить удовольствие, если хотя бы один из партнеров внимателен к чувствам другого. А лорд Керад будет очень внимателен с тобой. Это в его характере.

Я бросаю на маму настороженный взгляд. Понравится? С опытным мужчиной?..

Помимо воли почему-то вспоминаю того василиска на берегу. Спокойную тяжесть в развороте широких плеч. Ленивую уверенность зверя, которому некуда спешить. Вот этот-то точно… опытный.

Жар от этих мыслей захлёстывает меня с головой. Толчком поднимается откуда-то снизу, заливает грудь, шею, и я с силой сжимаю кулаки, чтобы прийти в себя.

Мама пристально смотрит на меня, и я с большей злостью, чем хотела бы, отвечаю ей:

— У нас будет всего одна ночь, мама.

— Лиция…

— А потом что, мам? — я вскидываю голову, чувствуя, как вся моя выдержка принцессы трещит по швам. — Потом он уедет к себе. Найдёт свою истинную. Ту, кого будет любить и холить по-настоящему. А я останусь здесь. Навсегда. Мне нельзя будет выйти замуж, нельзя иметь детей, нельзя даже надолго покидать дворец. Одна ночь, а потом монастырь длиною в жизнь. Ты этому рада? В чём смысл того, что мне может даже понравится с ним?

Мама молчит. Только смотрит так, что я уже жалею о своей несдержанности, но горькие слова прорываются дальше помимо моей воли.

— Знаешь, мама, уж лучше бы мне и вправду уйти в монастырь. Сразу после свадьбы. Там хотя бы не пришлось бы притворяться украшением на чужих приёмах и улыбаться мужу, которого ждет дома другая женщина.

— Не говори так, — голос мамы дрожит, и это отрезвляет меня.

Я осекаюсь и торопливо отвожу глаза, а мама продолжает попытки меня успокоить.

— Ты будешь жить, — говорит она тихо и твёрдо, — в родной империи. Тебе не придётся рожать наследников чужому королю, которого ты увидишь впервые на собственной свадьбе, как другие твои сестры. Ты останешься дома, Лисси. Рядом со мной и отцом. Я знаю, тебе сейчас страшно, но поверь, может быть судьба намного хуже твоей.

Я молчу. Могла бы возразить, что для меня подобная участь хуже смерти… Это просто как похоронить себя заживо до конца дней. Но глядя в глаза матери, я не могу выговорить ни слова. Потому что вижу: она и правда верит, что у меня не всё так уж и плохо.

Она тянется ко мне и обнимает. Ласково гладит по щеке, почти как в детстве, и тяжело и длинно вздыхает.

— Не продолжай, мама, — прошу её я. — Я все поняла. Может, ты и права.

Она отстраняется, внимательно заглядывает в мои сухие глаза и грустно улыбается. Хочет ещё что-то сказать, но в этот момент раздаётся стук в дверь.

Мама тут же выпрямляет спину, и вот передо мной снова императрица: спокойное лицо, безупречная осанка. Я невольно завидую тому, как легко ей это даётся. Но я заставляю себя сделать тоже самое.

— Войдите, — приказывает мама.

Дверь отворяется, и в комнату, опустив глаза, входят служанки. Одна из них несёт большую коробку, обтянутую роскошным тёмно-вишневым бархатом, перевязанную роскошной золотой лентой.

— Ваше высочество, — служанка низко и почтительно приседает. — Это доставили для вас.

— От кого? — спрашиваю я настороженно.

— От верховного лорда, ваше высочество, — служанка, наконец, поднимает на меня блестящие от восторга глаза. — От лорда Керада. Он передал, что это платье — его подарок. И что он был бы счастлив, если бы вы надели его сегодня вечером на бал.

7. Знакомство