1. Метка

Огонь факелов дрожит на стенах, отбрасывая длинные пляшущие тени. Здесь, в этом древнем зале под дворцом, мы стоим полукругом перед алтарём.

Шесть девушек императорской крови. Все в белом, таков обычай для этого ритуала. Белое к торжеству. Белое к трауру. Никто никогда не уточнял, какое из двух значений сегодня уместнее.

По мне так второе. Украдкой сжимаю холодные пальцы в кулак и разжимаю снова. Пытаюсь дышать спокойно и ровно, удерживая на лице привычную маску сдержанной холодности. Нельзя показывать свои эмоции. Даже здесь, перед родными.

Не выбери меня. Пожалуйста! Не меня!

За спинами императора и его семьи, чуть поодаль, теснятся немногочисленные советники и магистров — те немногие, кому позволено присутствовать при обновлении Договора.

Отец стоит впереди всех, привычно прямой, торжественный, в парадном черно-золотом одеянии.

Рядом с ним — мама. Она бледна почти так же, как и все кандидатки, хотя изо всех сил старается держать лицо спокойным. Императрице тем более не пристало показывать страх на глазах у подданных, даже если этих подданных всего десяток, а среди участниц ритуала — три ее дочери.

Я еще раз обвожу взглядом всех девушек.

Парна, моя старшая сестра, стоит справа от меня, скрестив руки на груди, будто перед еще одним тренировочным поединком. Она единственная из нас надела под церемониальное платье что-то практичное, наплевав на запрет и все приличия. Я приметила носок сапога для верховой езды под белым подолом.

Но это же Парна. Даже здесь готова сорваться в конюшню и оседлать своего Шторма.

Слева, чуть позади, — Отия. Моя младшая сестра, напротив, сияет, как натёртая хрустальная люстра. Щёки у неё порозовели от волнения, глаза блестят.

Вот она кокетливо поправляет локон, и сразу понятно, что ее мысли далеки от серьезных тем и всего этого обряда. Она думает только о сегодняшнем бале, который станет открытием большого императорского сезона.

Дальше — две наши кузины, Риста и Тадива, племянницы императора. Вот они, видно, серьезно прониклись. Такие тихие, испуганные, жмутся друг к другу. Никогда их такими не видела. Обычно с Отией в компании хихикают и сплетничают все время.

И последняя — совсем юная Ниэль, младшая дочь дяди императора — ей едва исполнилось семнадцать, руки у неё трясутся так, что я слышу тихий звон браслетов на ее запястьях.

Шесть девушек. Одна метка.

Но Договор беспощадно точен. Только императорская кровь может его обновить.

В груди тревожно ёкает, когда верховный жрец начинает читать какое-то заклинание на древнем языке. Понимаю его через слово. Резкий мужской голос гулко разносится под сводами, отражаясь от древних стен, будто говорит не один человек, а десяток, спрятанных в темноте.

Самое главное началось. Теперь духи решат, кто станет исполнительницей древней клятвы императора.

Огни факелов вдруг вспыхивают ярче, а потом разом гаснут почти до синего сумрака. Остаётся только мягкое зеленоватое свечение, идущее от древних рун на полу.

Древний зал. И руны эти были выбиты здесь ещё до войны с фениксами и до этой кабальной клятвы.

Внутри у меня всё сжимается. Я до последнего на что-то надеялась. Вдруг Договор в этот раз решит, что обновление не требуется? Глупая, детская надежда.

Он требует новую жертву каждые сорок лет. Так было всегда. Так будет и сейчас.

Жрец заканчивает свое заклинание, и на мгновение повисает абсолютная тишина.

А потом я чувствую… жжение. Тонкая, острая боль, будто кто-то невидимой раскалённой иглой выводит линию на моем запястье.

Я обмираю от осознания свалившейся на меня катастрофы, но все еще не хочу в нее верить. Потому медленно опускаю взгляд, ещё надеясь, что это просто нервы сыграли со мной злую шутку.

Это ведь не могу быть я.

Но нет.

На внутренней стороне моей левой руки проступает узор…

Он сначала очень бледный, полупрозрачный, будто нарисованный водой. Но с каждым ударом моего сердца становится всё ярче и отчётливей.

Тонкие переплетающиеся линии, похожие на чешую, свиваются в замкнутый символ, и в самом центре его вспыхивает маленькая искра золотая, с зеленоватым отливом, точно глаз змеи.

Нет.

Нет, нет, нет!

Я смотрю на собственную руку так, будто она принадлежит не мне, а какой-то чужой, незнакомой девушке. В ушах гулко пульсирует кровь, а я все не могу отвести взгляд от наливающейся силой метки.

Это ошибка! Это должно быть ошибкой!

Самообладание покидает, и я уже почти затравленным взглядом оглядываю остальных девушек. Понимаю, что ошибки нет. У всех чистые запястья. Кроме меня…

А я ведь мечтала совсем о другом. Академия. Боевая магия. Свобода хоть на несколько лет, прежде чем меня, как и всех принцесс, отдадут замуж за какого-нибудь удобного политического союзника.