Служанки затягивают последнюю шнуровку, расправляют тяжёлые складки, отступают и ахают хором, прижав ладони к губам.

Я их понимаю. Стою перед большим зеркалом, и не могу не признать: подаренное лордом Керадом платье сидит на мне идеально. По каждому изгибу моего тела. По каждой линии.

И это раздражает меня едва ли не сильнее всего остального.

Точно он заранее знал мои размеры.

От этой мысли по спине тянет едва ощутимым холодом. Он ведь и вправду мог узнать. Что стоит верховному лорду выведать у портних мерки будущей жены?

И всё же в том, как безупречно ложится на меня эта ткань, есть что-то нестерпимо интимное, будто чужая рука уже успела пройтись по моему телу, снимая невидимые мерки.

— Ваше высочество, вы бесподобны, — шепчет Раскада, старшая служанка, укладывая последнюю прядь в высокую причёску. — Лорд Керад будет сражён.

— Лорду Кераду и без того всё обещано Договором, — отвечаю я ровно. — Сражать его нет нужды.

Раскада тушуется и умолкает. А я снова гляжу на своё отражение.

Принцесса в зеркале спокойна и холодна. Ни следа той бури, что бушует внутри.

Хорошо. Этому по крайней мере меня выучили на совесть: что бы ни творилось внутри, снаружи будет гладь. Тёмная ровная гладь, как вода того пруда на рассвете.

Я отгоняю ненужное воспоминание, поспешно, будто оно может выдать меня, и позволяю служанкам довершить своё дело.

Мне почти стыдно за свою недавнюю резкость. Раскада ни в чём не виновата. Те более, что она служит мне с самого моего детства, и я сильно привязана к ней. Но сейчас я не в силах выдавить из себя ни капли той радости, которой от меня, кажется, ждут все вокруг.

Отия на моём месте точно сияла бы, кружилась перед зеркалом, примеряла улыбки. Она отдала бы полжизни за подобное платье, бал и за жениха, о котором до сих пор мечтательно вздыхает.

А я жду бала, как приговоренный ждет казни.

Стук в дверь. И новая коробка, обтянутая алым бархатом…

Служанки ахают громче, разглядев украшения в ней.

Тонкая работа: колье и серьги, тёмные камни в тончайшей серебряной оправе. И принесли их именно сейчас, когда я уже одета, причёсана ине хватает лишь последнего штриха.

Ни минутой раньше, ни минутой позже. Идеально выбранный момент.

Невольно пробирает дрожью от пердусмотрительности моего жениха.

Но внешне я спокойна и держу лицо. Позволяю застегнуть колье на шее — прохладный металл приятно ложится на кожу, а я чувствую внутри лишь глухое сопротивление. Ведь я уже придумала его себе: чудовище в перчатках, за которое мне предстоит выйти замуж.

Поднимаю подбородок и ловлю в зеркале свой холодный, пустой взгляд. Умница, Лиция. Ты готова. Пора.

Бальный зал полон света, музыки и голосов. Сотни свечей в хрустальных люстрах, золото на стенах, отполированный паркет. Гости в лучших нарядах. Драгоценности, веера, приглушённый смех.

Всё сияет и переливается, а я иду сквозь зал с идеально прямой спиной. Разговоры стихают на моём пути, чтобы тут же вспыхнуть за спиной приглушёнными шёпотками.

Обсуждают…

Знаю, о чём они шепчутся. О моей метке. О продлении Договора. И о том, как повезло — или не повезло — принцессе Лиции. Жадные до сплетен взгляды скользят по мне, по моему платью, по колье, а я продолжаю держать лицо. Улыбаюсь, скупо кивая тем, кому положено кивнуть.

Мышцы щёк уже нестерпимо сводит от этой улыбки, но я не позволяю моим губам дрогнуть. Принцесса не имеет права показывать, что рассыпается внутри.

Этот бал я должна открывать вместе с лордом Керадом, после того как император объявит о выборе духов.

Отец уже здесь, на возвышении. Мама привычно рядом с ним. Она еще бледнее, чем утром, но такая же безупречная, с той самой императорской осанкой, которой я завидовала вчера.

Парна ловит мой взгляд из толпы, и ободряюще кивает мне. Отия что-то восторженно щебечет кузинам, поглядывая на меня с плохо скрытой завистью.

Ко мне подходят с поздравлениями, кланяются, улыбаются, роняют положенные слова об оказанной мне чести и об этом великом дне.

Я отвечаю всем одинаково: ровным наклоном головы, короткой вежливой улыбкой и парой любезностей, отточенных годами подобных приемов. Слова слетают с губ сами собой, а мысли мои в это время далеко.

Гостей всё больше, зал наполняется, но того, кого я высматриваю против собственной воли, нигде не видно.

Моего жениха нет. И меня это злит.

Особенно меня ярит именно то, что я вообще его высматриваю. А ещё внутри теплится мелкая, недостойная надежда: а вдруг не приедет? Вдруг что-то случится и Договор даст трещину, а всё это окажется дурным сном?

Глупо. По-детски. Я давлю в себе эту надежду, как давила все прочие, но с каждой минутой ожидания что-то внутри натягивается упругой струной.

Музыка играет, представление гостей близится к концу, распорядитель называет последние имена, а место рядом со мной по-прежнему пусто.