Всякий раз я огрызаюсь, отбиваюсь словами… и бешусь от того, что это ему явно нравится. Я вижу это, и злюсь ещё сильнее. Чем острее мои ответы, тем заметнее теплеет что-то в его глазах.

Этот невозможный василиск играет со мной, всё время провоцирует меня на новую дерзость, явно наслаждаясь каждой.

А я так хочу задеть его, пробить эту спокойную, уверенную броню, увидеть хоть искру раздражения или гнева. Хоть что-нибудь, что докажет: он такое же чудовище, каким я его придумала у себя в голове.

Но у меня не выходит. И это выбешивает до алых пятен перед глазами.

— Вас всё это забавляет, лорд? — не выдерживаю я во время одного из медленных танцев.

— Конечно, — довольно отвечает он, и в низком голосе ясно слышится улыбка. — Ваши ответы куда занятнее покорных вздохов или испуганных взглядов.

— Так вот чего вы ждёте? Развлечения? — вспыхиваю я.

— Нет, — помедлив, отвечает он, и что-то в том, как он это произносит, заставляет меня осечься. — Не скрою, вы совсем не такая, как я ожидал, принцесса Лиция. Пожалуй, вы — это лучшее, что случалось со мной за долгое время.

И я снова не нахожусь с ответом. Он, будто и не сказал ничего особенного, уже ведёт меня в новом повороте, спокойный и невозмутимый, и только глаза, как мне кажется, смеются надо мной.

В перерыве между танцами я ловлю внимательный взгляд отца. Император доволен, я вижу это по едва заметной, но такой непривычной теплоте в глазах.

Всё идёт как должно, по его мнению. Невеста и жених открыли бал, танцуют, беседуют, двор видит их сближение. Всё идёт к тому, что Договор будет успешно скреплён еще на сорок лет.

Мама тоже часто посматривает на меня, и на её бледном лице тихая, робкая улыбка, будто она видит в этом вечере что-то, чего не вижу я.

Довольны все, кроме меня. Потому что я всё отчётливее осознаю своё бессилие.

Злюсь, что не могу его задеть, и что моё глупое тело предаёт меня всякий раз, когда мы сближаемся в танце.

Особенно меня раздражает осознание того, что все эти взаимные совместные пикировки с ним… на самом деле нравятся и мне.

Впервые за эти два кошмарных дня я чувствую себя живой и настоящей. С ним я, оказывается, могу быть острой на язык и дерзкой — той, какой бываю только наедине с собой.

И это, пожалуй, хуже всего.

На короткий миг мне удаётся ускользнуть к колонне с бокалом освежающего напитка, чтобы перевести дух. Я делаю глоток, другой и украдкой осматриваю зал. Керад стоит в окружении придворных, которые очень плотно обступили его и теперь ловят каждое его слово.

А он возвышается над ними, спокойный и чуть скучающий, роняет короткие ответы, вежливо кивает, и всё это время, я готова поклясться, уголком глаза продолжает следить за мной.

Стоит мне поднять взгляд, как его глаза тут же находят мои через весь зал, и по мужским губам скользит тень усмешки, будто он поймал меня за чем-то запретным.

Глупость какая!

Я поспешно отворачиваюсь и делаю ещё глоток, чтобы остудить пылающее лицо, но это не помогает.

— Держишься? — раздаётся рядом тихий голос Парны.

Сестра подошла незаметно, как всегда.

— Как видишь, — пожимаю я плечами.

Что тут добавить?

— Лорд Керад не сводит с тебя глаз весь вечер, — замечает сестра, и по ровному голосу не понять, одобрение это или тревога. — Весь двор заметил.

— Пусть смотрит, — цежу я. — Разглядывать своё имущество никому не запрещено.

Парна молчит какое-то время. Потом коротко сжимает мой локоть.

— Ты злишься, — говорит она тихо. — Это хорошо. Пока злишься — держишься. Я боялась, что ты сломаешься.

Я не отвечаю. Потому что не могу признаться даже ей, что дело давно уже не только в злости, а в том странном будоражащем чувстве, которое, против моей воли, пробуждает во мне верховный василиск.

Вечер тянется, один танец сменяет другой. Наконец гости начинают редеть, к моему облегчению. Время прощаться.

Керад берёт мою руку, в последний раз за этот бесконечный вечер.

Я жду короткой фразы или вежливой колкости, которыми мы обменивались весь вечер.

Но он удивляет. Берёт мою руку и… большим пальцем, обтянутым заговорённой кожей артефактных перчаток, медленно проводит по моему запястью — там, где лихорадочно бьётся пульс.

А затем вдруг властно притягивает к своему мощному высокому телу, заставляя вдохнуть притягательный мужской запах и почувствовать его горячее дыхание у своего виска.

Он даже не обнял меня, но по всему моему телу уже расходятся волны горячей, постыдной дрожи.

Слишком близко!

Это уж точно вне всяких правил и приличий! Но эта мысль почему-то проходит фоном, потому что я вся сейчас во власти незнакомых, непонятных мне ощущений. Совершенно не понимаю, что со мной. Замираю, парализованная в своем ошеломлении, забыв, как дышать.

— До встречи, принцесса Лиция, — мужской голос тревожит дыханием волоски над моим ухом. — Нам предстоит ещё многое узнать друг о друге.