Поставив машину у обочины напротив нужного дома, Макс вышел и оглядел полутораэтажный коттедж. Дом смотрелся ухоженным, хотя грязновато-жёлтому фасаду не помешал бы свежий слой краски. Маленький, заросший кустами палисадник рассекала дорожка из каменных плит и упиралась в две ступеньки перед тёмной деревянной дверью.

Так ли всё это выглядело, когда маленькая Лени в последний раз выходила из дома? Не приходил ли сюда раньше и её похититель — выслеживал?

Иным преступникам это давало особый азарт: понаблюдать за будущей жертвой в привычной обстановке, своими глазами увидеть людей, у которых они вскоре вырвут ребёнка и которым принесут бесконечную муку. Так крепло их чувство власти над другими.

Макс двинулся вперёд, прошёл через распахнутую калитку по пояс высотой и через несколько секунд стоял уже перед дверью. На порядком выцветшей табличке у звонка значилось: «Семья Бенц».

Едва он нажал кнопку, дверь отворилась, и перед ним с неуверенной улыбкой возник Роберт Бенц.

— А вы и впрямь быстро, — сказал он, чуть подался вперёд, бросил взгляд вправо, влево и отступил в сторону. — Прошу, проходите.

В прихожей было светло; свежая белизна рельефных обоев выдавала, что их — в отличие от фасада — недавно покрасили. Макс окинул прихожую взглядом, мысленно проговаривая всё, что видел, — привычка с тех времён, когда ещё служил. Так детали запоминались лучше.

Справа — лестница на верхний этаж, рядом ящик для ключей; напротив вешалка из четырёх тёмных деревянных планок с коваными крючками, тут же столик с миской, куда свалена всякая мелочь. Стандартный набор добропорядочной немецкой прихожей.

— Сюда, пожалуйста. — Бенц указал на приоткрытую дверь слева.

Гостиная-столовая за ней оказалась неожиданно просторной, обставленной по-спартански, но уютно. И здесь, похоже, недавно делали ремонт.

— Тут, наверное, ещё немного пусто, — сказал Бенц и кивнул на современный диван цвета коньяка справа. — Я только недавно начал всё переделывать. Прежняя мебель, картины, безделушки… они напоминали мне о ней каждый день.

— Это я хорошо понимаю, — сказал Макс и сел. — Вы живёте здесь один?

— Да. Так и не сумел завести новые отношения. Не из-за бывшей жены, а из-за Лени. Не могу объяснить почему, но мне это казалось бы предательством по отношению к ней. Хотите чего-нибудь выпить?

— Нет, спасибо. Давайте поговорим.

Бенц тоже сел и снова улыбнулся всё той же неуверенной улыбкой.

— Да, верно. Ради этого вы и проделали весь этот путь. Итак — что вы хотите знать?

— Прежде всего: кроме этих вещей, которые вдруг объявились, было что-нибудь ещё странное?

У Макса возникло смутное ощущение, что при этом вопросе Бенц вздрогнул, но тот лишь покачал головой.

— Нет.

— То есть никаких других её вещей, что внезапно появились, никаких сообщений в каком бы то ни было виде — ничего.

— Именно.

— Хорошо. А Лени — это, собственно, сокращение?

— Сокращение — пожалуй, не то слово. Вообще-то её зовут Лена, но почему-то с самого начала все звали её Лени.

— Понятно. Тогда расскажите мне теперь, пожалуйста, о том дне, когда Лени исчезла.

Бенц опустил взгляд и какое-то время смотрел перед собой, потом кивнул.

— Да, значит… В то утро Лени, как всегда, вышла из дома, было около половины восьмого. — Он снова поднял голову и посмотрел на Макса. — До школы недалеко, и обычно времени хватало бы с запасом, выйди она даже на десять минут позже. Но она любила копаться, из-за этого поначалу несколько раз опаздывала. Поэтому мы всегда выпроваживали её чуть пораньше. — Он помолчал. — Тогда я видел её в последний раз.

— Значит, вы были дома. Я заметил на вашей визитке, что вы страховой брокер, верно?

— Да, у нас с партнёром брокерская контора в центре. Поэтому мне ничего не стоило выезжать только после того, как Лени уйдёт из дома.

— А ваша жена?

— Бывшая жена. После рождения Лени она осталась дома. Мы сошлись на том, что не хотим отдавать воспитание дочери чужому человеку.

Макс полез во внутренний карман повседневного пиджака и достал блокнот с прицепленной к нему шариковой ручкой. Ещё одна привычка, сохранившаяся со службы.

— И, хотя ваша жена была дома, вы каждое утро сами провожали дочь?

— Да. — Бенц сделал короткую паузу, прежде чем добавить: — У вас есть дети, господин Бишофф?

Макс оторвал взгляд от блокнота.

— Нет.

Бенц кивнул.

— Это объясняет ваш вопрос. Эти несколько лет детства, когда ты как родитель любовью и вниманием можешь дать ребёнку почувствовать себя защищённым, можешь повлиять на всю его дальнейшую жизнь, — они пролетают невероятно быстро. Я не хотел упустить ни минуты. Судьба показала, что это было правильное решение.

Макс заметил, что глаза мужчины заблестели.

— Когда и как вы поняли, что что-то не так?