— Штефани, моя бывшая жена, позвонила мне, когда я как раз ехал к клиенту. Это было через полчаса после того времени, к которому Лени уже должна была вернуться домой. Сперва я её успокоил, сказал: ты ведь знаешь, наша дочь иногда так увлечётся возней, что забывает обо всём на свете. Она позвонила матери лучшей подруги Лени и от неё узнала, что в тот день Лени вообще не было в школе.

— Вот как, её там вовсе не… Я думал, она исчезла уже по дороге домой. Если меня верно проинформировали, со всеми остальными детьми было именно так. Да и сейчас, с этими двумя… Странно.

Бенц пожал плечами.

— Да, тот следователь тогда сказал то же самое. Может, это как раз знак, что преступник Лени не… То есть, если похищение прошло иначе, чем у всех остальных, то, может, и преступник был другой, и, может, она и вправду ещё жива и вот теперь вернулась.

— А вы не помните, как звали того следователя? — спросил Макс, чтобы отвлечь его от этой мысли.

— Уж его-то я точно не забуду. Он одна из причин, почему сейчас я обратился не в полицию, а к вам. Со мной он временами был довольно… резок.

— И как же его звали? — настойчиво переспросил Макс, уже о чём-то смутно догадываясь.

— Менкхофф. Главный комиссар Бернд Менкхофф из кёльнской уголовной полиции.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

Глава 08

ГЛАВА 08

Макс постарался не подать виду, что имя ему знакомо и что́ оно в нём всколыхнуло. Бернд Менкхофф… В Кёльне он был начальником бывшей коллеги Макса, Верены Хильгер, — и, собственно, по его милости эта эффектная обер-комиссар добилась перевода в Дюссельдорф, к великой радости Хорста Бёмера. По всему, что Макс слышал, да и сам видел однажды на семинаре, Менкхофф был блестящим следователем, но человеком сухих фактов и в общении с людьми — сущей катастрофой.

Мысли Макса потянулись было к Верене, но он всеми силами воспротивился этому и в конце концов снова сосредоточился на собеседнике.

— Вы знаете главного комиссара Менкхоффа? — От Бенца, видимо, не укрылось, что имя что-то задело в Максе.

— Да, мельком. Достаточно, чтобы понять, о чём вы. А теперь покажите мне, пожалуйста, вещи вашей дочери, о которых вы говорили. Те, что вдруг снова объявились.

— Да, конечно.

— Ах да, и фотография вашей дочери тоже пригодилась бы.

— Но на снимках, что у меня есть, ей всего десять. Сейчас она наверняка выглядит совсем иначе.

— Да, но с помощью специальной программы можно хотя бы приблизительно представить, как она выглядит теперь.

— Ну, тогда… хорошо.

Бенц поднялся и вышел, а через минуту вернулся: в одной руке — рюкзак с пёстрым рисунком, в другой — бирюзовая вязаная кофта и кукла с пышной копной жёлтых шерстяных волос. Макс не стал говорить, что Бенц, возможно, уничтожает следы, какие могли остаться на этих вещах. Если уж на то пошло, это случилось давным-давно.

Бенц разложил вещи на столе, рядом положил фотографию, вытащив её из заднего кармана, и сел снова, не сводя глаз с куклы.

Первым делом Макс взял снимок. У девочки были светлые волосы до плеч. Она стояла перед белым зданием и смотрела прямо в объектив. Лени была хорошенькая, но в глазах её, несмотря на детский возраст, Максу почудилась тень печали.

Он убрал фотографию в карман и занялся рюкзаком. Подтянул его за лямку, осмотрел со всех сторон. Если не считать обычных следов износа снизу и на лямках, рюкзак неплохо сохранился. Поперёк задней стенки — в отличие от остального, она была однотонной, бирюзовой, — тянулся выцветший тёмный узор, в котором безошибочно угадывался отпечаток протектора. Макс указал на него.

— Так это и есть те пятна, о которых вы говорили?

Бенц рассеянно кивнул.

— Да. Следы от шин моей машины.

— За сколько до исчезновения Лени это случилось?

— Примерно за год. Сперва я пытался свести пятна. Когда не вышло, хотел купить ей новый рюкзак, но Лени уговорила оставить этот.

— И вы уверены, что это в точности те же пятна?

Бенц, нахмурившись, оглядел рюкзак.

— Да, абсолютно. Это рюкзак Лени. И вещи внутри её.

Макс осторожно открыл оба защёлкивающихся замка, двумя пальцами взялся за край клапана и откинул его. Внутри лежали две книги, несколько тетрадей с надписью «Лена Бенц, 4-б», пенал и пустой контейнер для завтрака из бирюзового пластика. Очевидно, любимый цвет девочки.

Макс снова закрыл рюкзак и обратился к кукле. Руки, ноги и лицо были связаны крючком из бежевой шерсти. Наклеенные круглые глаза казались несоразмерно большими и напоминали персонажей современной манги.

На кукле было голубое платьице, чуть потемневшее на животе — там, где её, должно быть, чаще всего держала маленькая детская рука. Жёлтые шерстяные волосы были заплетены в толстые косы, схваченные на концах голубыми шёлковыми бантами.

— Мама связала её для Лени на четвёртый день рождения. Лени шагу без неё не делала. Даже в школу — кукла всегда сидела у неё в рюкзаке.

Лицо Бенца просветлело.

— Тогда мы ещё были настоящей, счастливой семьёй.

— А ваша мать… она жива?

Бенц покачал головой.