Час за часом он просидел перед ноутбуком, делая заметки, выписывая имена и адреса сайтов. В короткие передышки не раз задавался вопросом: правильно ли то, что он сейчас делает? Правильно ли для него самого? Но в конце концов брала верх растущая злость на то, что тогдашний преступник до сих пор разгуливает на свободе и, скорее всего, снова принялся за своё — калечить детей.

Лишь поздним вечером он, с горящими глазами и головной болью, захлопнул ноутбук, взял на кухне бокал вина и улёгся на диван, закрыв глаза. Попытался обдумать всё, что успел собрать, но уже скоро снова и снова терял нить. Усталость не давала сосредоточиться. В конце концов он сел, отпил ещё глоток и пошёл в ванную.

Через четверть часа он натянул на себя одеяло и уснул почти мгновенно.

Сначала Макс не понял, что́ его разбудило, и не сразу выбрался из объятий сна, прежде чем расслышал приглушённый звонок мобильного. Телефон он оставил на столе в гостиной. Включив лампу на тумбочке, он, всё ещё в лёгком дурмане, спустил ноги с кровати. Сколько сейчас времени, он понятия не имел, но тот, кто звонит среди ночи, надо надеяться, имеет на то вескую причину. Когда он вошёл в гостиную, телефон ещё звонил, но смолк в тот самый миг, когда Макс протянул к нему руку.

Макс выругался и взглянул на экран. Номер звонившего был скрыт — настроения это не прибавило. Какого чёрта кто-то прячет свой номер, когда звонит в десять минут третьего ночи — это он разглядел в верхней части экрана?

Качая головой, он отвернулся и пошёл обратно в спальню. Телефон на этот раз прихватил с собой.

Не прошло и минуты, как он снова улёгся, и тут звонивший повторил попытку.

— Кто это? — спросил Макс, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Ну наконец-то, — отозвался низкий голос, в котором Макс сразу узнал Менкхоффа. — Я уж думал, вы в коме. Если на службе вы были такой же тюфяк, то можете благодарить судьбу, что я не был вашим напарником.

— Может, не поверите, но именно им я и был. Зачем вы прячете номер?

— Чтобы не каждый, кому я вынужден звонить, потом забрасывал меня звонками. Могу я теперь перейти к делу, или будем дальше обмениваться любезностями?

— Я очень надеюсь, что у вас веская причина, — ответил Макс.

— Одну из двух пропавших девочек нашли. Мёртвой.

Макс ощутил кулак, что в тот же миг ввинтился ему в живот, а мысли понеслись вскачь.

— Которую из двух? — Он сам услышал, как охрип его голос.

— Старшую. София. Девять лет.

— Чёрт. И?

Менкхофф засопел.

— Я ещё на месте, в Гиратском лесу. Приезжайте и посмотрите сами.

— Мне нужно три четверти часа, — сказал Макс, уже поднявшись. — Годится?

Вместо ответа Менкхофф объяснил дорогу и попрощался словами:

— Жмите на газ.

И повесил трубку.

Вскоре Макс сидел в машине и был уже в пути. Сон как рукой сняло, мысли работали на полных оборотах.

Что может означать то, что теперь — в отличие от того, что было шесть лет назад, — всплыло тело одного из похищенных детей? Промах преступника или умысел? Случайность ли, что это произошло именно тогда, когда возникла видимость — или должна была возникнуть, — будто Лени вернулась?

Что-то внутри Макса отвечало на последний вопрос: нет.

Когда до места оставалось всего несколько минут езды, он спросил себя, что будет твориться у него внутри, когда он впервые за много месяцев снова увидит жертву убийства — хуже того, тело ребёнка. Сумеет ли он сохранить ясную голову? Смотреть на мёртвое тело аналитически?

В нём всколыхнулись воспоминания: двенадцатилетний мальчик с восковым лицом сидел на полу в кухне родительского дома, спиной к стене, под ним — лужа крови, в груди — нож…

Он стряхнул эти картины и сосредоточился на лесной дороге, на которую свернул, как и объяснил ему Менкхофф.

Конусы фар выхватывали из темноты тропу, не слишком широкую для машины, и выбоины на ней казались маленькими лунными кратерами.

Ещё через две минуты дорога окончилась у заросшей травой поляны, где стояло несколько полицейских и гражданских машин.

Макс выбрался из салона и включил фонарь-дубинку, который захватил по совету Менкхоффа, хотя сквозь деревья уже различал прожекторы, расставленные криминалистами вокруг места, где нашли девочку. Где-то гудел генератор.

Менкхофф стоял в небольшой группе и что-то говорил, жестикулируя. Когда Макс подошёл ближе, он повернулся к нему.

— А вот и вы. — Он мотнул подбородком в сторону, метрах в двадцати, куда были направлены два мощных прожектора.

Криминалист в белом бумажном комбинезоне как раз присел на корточки и снимал что-то, лежащее за поваленным стволом, так что со своего места Макс этого не видел. Но он и так знал, о чём речь.

— Вы это ещё выдерживаете? — Сочувственный с виду голос Менкхоффа отвлёк его от сцены.

Макс кивнул и снова перевёл взгляд на освещённое место.

— Думаю, да.

— Зрелище скверное. Можете себя этим не мучить, если не хотите, но, по-моему, это важно — чтобы понять, что за гнида это сотворила.

Взгляд Макса по-прежнему был прикован к стволу, будто он мог разглядеть сквозь него то, что лежит позади.