— Клянусь богом, женщина, тебе лучше рассказать, что он сделал, чтобы довести тебя до такого состояния, иначе я предположу самое худшее, выслежу этого ублюдка и лишу его яиц. Говори.

Тоненьким голоском я спрашиваю: — Почему тебе так сложно надеть футболку, позер? Мне было бы гораздо проще вести этот разговор, если бы не приходилось притворяться, что ты не полуголый.

Несмотря на то, что его лицо напряжено от беспокойства, в его глазах мелькает огонек веселья в ответ на мои слова. Он проводит большим пальцем по моей щеке, вероятно, стирая размазанную тушь.

— Все эти мускулы снова тебя отвлекают, да?

По правде говоря, да. Кэм огромный, мускулистый, весь в татуировках – полная противоположность Майклу практически во всем.

И он никогда бы не стал «распускать руки». Он будет шутить, флиртовать и безжалостно меня дразнить, но я знаю, что этот человек, которого Майкл однажды назвал «абсолютным животным», скорее отрубит себе руки, чем сделает что-то, что причинит мне боль или унизит.

Например, принудит меня к близости в женском туалете в обмен на повышение.

— Lass, — говорит Кэм, наблюдая за тем, как я размышляю, и хмурясь. — Я не знаю, что там творится в твоей голове, но…

Я поднимаюсь на носочки и целую его.

Он удивленно втягивает воздух, но я целую его настойчивее. Кэмерон поддается, с тихим стоном принимая мой язык в свой рот, но почти сразу перехватывает инициативу и поворачивает голову, разрывая поцелуй. Мы стоим так какое-то время, тяжело дыша, и с каждым тиканьем часов тишина становится все более напряженной.

— Что это было? — спрашивает Кэм хриплым голосом.

— Это был поцелуй.

Мои руки все еще лежат на его плечах. Его руки все еще обнимают меня за спину. Наши грудные клетки прижаты друг к другу так плотно, что я чувствую, как его сердце бешено колотится о мою грудь.

— Ты имеешь в виду поцелуй из мести? Потому что я не думаю, что это было сделано ради меня.

Простонав, я закрываю глаза и роняю голову ему на грудь.

— Просто ответь мне: он причинил тебе боль?

— Только моему самолюбию, — признаюсь я, чувствуя себя совершенно несчастной. — И, возможно, моей вере в человечество.

И моему бедному, глупому сердцу, конечно же, которое оплакивает смерть прекрасной мечты. Я не только потеряла Майкла, моей карьере тоже конец. Даже если Майкл не уволит меня, Порция доложит о моих неподобающих отношениях с генеральным директором, и на этом все закончится. Она уже прервала нас на кухне и, вероятно, записывала каждый раз, когда видела нас вместе в офисе. Даже если я буду отрицать любую связь с ним, им достаточно проверить мою электронную почту, чтобы найти достаточно улик и отправить меня на виселицу.

Моей работе конец.

— Твои инстинкты насчет него были верны, Кэм. Он был на вечеринке со своей женой. Какая же я дура.

Кэм приподнимает мою голову, подцепив пальцем подбородок.

— Ты не дура, — бормочет он. — Ты уже забыла, что я сказал тебе перед твоим уходом?

— Нет, но ты необъективен, потому что влюблен в меня.

Кэм перестает дышать. Воздух искрит от напряжения. Я всего лишь дразнила его, как он всегда дразнит меня тем, что я в него влюблена, но выражение его лица… о боже.

Сколько раз я мечтала, чтобы Майкл посмотрел на меня с таким безрассудным желанием. В глазах Кэма сейчас сгорали дотла целые города.

На долю секунды мы замираем, а потом двигаемся одновременно, с одинаковой страстью, и наши сердца бьются в унисон. Наши губы сливаются, как две идеально подогнанные друг к другу детали пазла.

Поцелуй глубокий и страстный, но в то же время невероятно нежный. Меня словно раскрывают, слой за слоем, добираясь до самой уязвимой части. Я выпила на вечеринке всего глоток вина, но чувствую себя пьяной. Дезориентированной. Как будто весь мой мир накренился на своей оси, и я падаю в темную кроличью нору, ведущую к центру Земли.

Этого не должно было случиться. Только не с ним.

Без лишних слов Кэм подхватывает меня на руки и направляется в спальню широким, быстрым шагом. Оказавшись там, он кладет меня на кровать, упирается руками по обе стороны от моей головы и смотрит мне в глаза.

— Я собираюсь раздеть тебя. Затем я займусь с тобой любовью. А потом ты скажешь мне, хочешь ли ты снова нежно и ласково, или жестко и грязно.

Его голос – шепот, завораживающий своей напряженностью и сдержанностью. Ни один мужчина на свете не смог бы произнести эти слова так угрожающе и в то же время так возбуждающе. У меня такое чувство, будто я стою на краю обрыва и смотрю в бездну, а ветер развевает мои волосы.

Я не знаю, что ждет меня по ту сторону этого момента. Если честно, мне все равно.