— Ну, ты же знаешь, что Келлен уехал на праздники в Шотландию. — Миссис Динвиддл делает акцент на каждом третьем слове, потому что нет ничего, что она презирала бы больше, чем скучную подачу.

— Нет, не знала. Я не разговаривала с ним уже пару…

— И его кузен, игрок в регби, сейчас живет в его квартире! Понимаешь, они поменялись! — Она пытается захлопать в ладоши, но в итоге лишь расплескивает еще больше мартини.

Я обдумываю эту информацию. Значит, Гора – игрок в регби. И они с Келленом поменялись квартирами на время праздников.

Чудесно. Судя по вчерашнему представлению, меня ждут адские недели.

— Блессика столкнулась с ним сегодня утром, когда пошла гулять с собаками, и он рассказал ей всю историю! Ты же знаешь, как она умеет разговорить кого угодно. Блессика сказала, что он такой большой и красивый, но у нее уже не то зрение, что раньше, бедняжка. А потом я увидела его сама, и, боже мой! Он не просто большой – он гигант!

Из кармана своего халата миссис Динвиддл извлекает китайский шелковый веер. Она эффектно раскрывает его и начинает обмахиваться, закатывая глаза от восторга при мысли о крупном симпатичном спортсмене, живущем на нашем этаже.

— Да, он огромный. И шумный. Я с трудом могла уснуть из-за всей этой суматохи прошлой ночью.

Обмахивание веером прекращается. Миссис Динвиддл озадаченно смотрит на меня.

— Суматохи?

И тут я вспоминаю, что миссис Динвиддл каждый день начинает пить в час дня, потому что в Лондоне это время коктейлей. Вся ее жизнь по-прежнему подчинена лондонскому времени. К девяти вечера она уже храпит в обнимку с Фи, Фай и Фо на своей розовой атласной кровати.

— Неважно. В любом случае, я подумывала приготовить лазанью на ужин сегодня вечером.

Миссис Динвиддл морщит нос.

— Итальянскую кухню?

Я подавляю желание вздохнуть. Поскольку я жалкая и не веду светской жизни, я всегда готовлю ужин для миссис Динвиддл по субботам, но, к сожалению, мои первые предложения обычно встречают без особого энтузиазма. Дивы, как известно, придирчивы в еде.

— Как насчет пастушьего пирога?

— О, прелестно! — Она расцветает, кокетливо похлопывая меня веером. — Я сто лет его не ела. Он напоминает мне о том времени, когда я играла леди Макбет в театре «Пикадилли» и познакомилась с этим здоровяком-рабочим сцены, который учился на шеф-повара…

— Увидимся через час, — прерываю я ее, прежде чем она пустится в поэтические рассуждения об одном из своих бывших.

— Хорошо, дорогая! До встречи!

— До встречи, — бормочу я, топая по коридору, иррационально злясь на то, что у восьмидесятилетней старухи воспоминания куда лучше, чем все, что я могла бы вообразить в своих самых похотливых фантазиях.

Мое сексуальное воздержание длится так долго, что это уже не засуха, а настоящая библейская чума.

Я открываю дверь и обнаруживаю кота, распластавшегося посреди гостиной так, словно его подстрелил охотник.

— Привет, мистер Бингли.

Он не поднимает голову, пока дверь за мной не захлопывается, а затем вскакивает на лапы, словно его ткнули раскаленным железом, и дико озирается по сторонам. Заметив меня, он делает вид, что ему все равно, и начинает вылизывать хвост.

— Меня не проведешь, котик. Не такой уж ты и крутой. Пойдем, поможешь мне приготовить ужин.

Он идет за мной на кухню, но не слишком быстро, давая мне понять, что это была его идея, а не моя.

Я кормлю его, открываю пачку картофельных чипсов с солью, чтобы перекусить, пока буду готовить, а затем подготавливаю все ингредиенты для пастушьего пирога. Я разогреваю духовку, нарезаю кубиками овощи и ставлю на плиту кастрюлю с подсоленной водой для картофеля. Я как раз обжариваю баранину, чеснок, морковь и лук, когда в квартире напротив снова начинает играть музыка.

Она включается резко и на полную громкость, словно кто-то слушал музыку в наушниках и внезапно выдернул штекер из разъема – жесткие, визжащие гитарные риффы и грохочущие барабаны, достаточно громкие, чтобы в моих окнах задребезжали стекла. А потом вступает припев, который поет мужчина с таким голосом, будто в свободное время он курит крэк и глотает лезвия.

Я прикрою тебя, мазафака

Я с тобой, мазафака

Мы гангстеры, мазафака,

НАВСЕГДА!

— Да он, должно быть, издевается надо мной, — говорю я коту, который в ответ равнодушно и медленно моргает, словно говоря: Очевидно, что нет.

Я выключаю плиту, откладываю деревянную ложку и во второй раз за сутки бреду через весь коридор, чтобы постучать в дверь к своему новому соседу.

ТРИ

В этот раз, когда дверь открывается, я готова. Ну, или была бы готова, если бы Гора был в своем килте, или в спортивных штанах с толстовкой, или вообще в чем угодно, кроме того, что на нем сейчас.

Крошечное белое банное полотенце, которое он придерживает одним мясистым кулаком, и больше ничего.