Я как раз закидываю в рот куски мясного рулета, когда в коридоре хлопает дверь. Заинтригованная, кто это совершает «прогулку позора» в четверть шестого утра в субботу, я направляюсь к входной двери с тарелкой в руках и заглядываю в глазок.

В другом конце коридора стоит Гора в серой толстовке и таких же спортивных штанах, которые едва сходятся на его массивном теле. Он в наушниках и листает телефон, проводя пальцем по экрану, как будто что-то ищет. Музыку?

Он что, собрался на пробежку?

Нет. Это было бы нелепо. В Нью-Йорке сейчас декабрь. Солнце еще даже не взошло, и я удивлюсь, если на улице будет плюсовая температура. И давайте не будем забывать о вчерашних сиськах и пиве. У него, наверное, жуткое похмелье. И он спал не больше четырех часов. Скорее всего, Гора просто пойдет в «Старбакс».

Он находит то, что искал в телефоне, засовывает его за пояс и начинает делать упражнения на растяжку.

Чтобы сходить за кофе, растяжка не нужна.

Мужчина делает растяжку в коридоре в четверть шестого утра в субботу после долгой ночи разгула, готовясь к предрассветной пробежке на морозе.

Совершенно очевидно, что он не человек. А еще он псих. Он чокнутый инопланетянин в килте, который обожает грязные карточные игры, большие сиськи, алкоголь и ранние утренние пробежки по криминальным районам города.

Завороженно я наблюдаю за тем, как Гора выполняет целый комплекс упражнений на растяжку и разминает мышцы. К тому времени, как он заканчивает, я уже без сил. И с мясным рулетом тоже покончено. Затем Гора бежит трусцой по коридору в сторону, противоположную от лифтов, а значит, он спускается по лестнице.

Мы, на минуточку, на девятнадцатом этаже.

Жаль, у меня нет номера телефона Келлена, чтобы выяснить, кто этот психопат. Но мы с Келленом просто приветливые соседи, а не друзья, которые тусуются вместе, так что тут мне не повезло.

Я принимаю душ, одеваюсь, на прощание целую мистера Бингли и отправляюсь на работу. Утренний воздух обжигает лицо, как ледяная пощечина. До станции метро пол квартала, но, несмотря на холод, я вспотела и тяжело дышу, как после полумарафона. У меня в спальне есть беговая дорожка, и я все время обещаю себе, что буду ею пользоваться, но пока она служит разве что вешалкой для одежды.

От метро до офиса еще полквартала. Я поднимаюсь на лифте на тридцать третий этаж с Денни, главным техником здания, который последние десять лет рассказывает мне худшие шутки за всю историю человечества.

И все они так или иначе связаны с пуканьем.

— Приходит старушка к врачу, — произносит Денни, начиная, как всегда, без предисловий. — И говорит: «Доктор, у меня очень неловкая проблема. Понимаете, я постоянно пукаю. Но мои пуки не пахнут и не издают ни звука, поэтому все эти годы меня это не беспокоило. Я даже пукнула три раза, пока сижу тут у вас в кабинете».

Денни смотрит на меня, проверяя, слушаю ли я. Я мрачно киваю, задаваясь вопросом: а не погибла ли я много лет назад в какой-нибудь жуткой аварии, и с тех пор живу в чистилище? Честно говоря, это многое бы объяснило.

Денни продолжает: — «Понятно», — говорит врач и выписывает ей таблетки. — «Принимайте их три раза в день и приходите на осмотр через неделю». Через неделю женщина врывается в кабинет врача. «Доктор, что вы наделали?! С тех пор как я начала принимать эти таблетки, мои пуки стали невыносимо вонять! Вы сделали только хуже!»

— Врач спокойно отвечает: «Ну, раз носовые пазухи мы вам вылечили, давайте займемся вашим слухом».

Я слабо улыбаюсь.

— Хорошая шутка.

— Думаешь? А я сегодня за завтраком рассказал ее жене, и ей было не смешно.

Денни женат уже лет сто на Филлис, женщине, с которой я ни разу не встречалась, но которой глубоко сочувствую.

— Вот и мой этаж. Хорошего дня, Денни.

— Увидимся, детка, — кричит он мне вслед, когда двери открываются, и я выхожу из лифта.

Зона ресепшена пуста, как и лабиринт кабинок. Я снимаю пальто и шарф, устраиваюсь на кресле и только-только снимаю резинки с рукописи, которую оставила мне Порция, как из коридора, ведущего в кабинеты начальства, появляется мужчина. Он уверенно шагает по коридору с кружкой в руке. На нем темно-синие брюки и безупречно белая рубашка, воротник расстегнут, а рукава закатаны до середины крепких предплечий.

Мое сердце замирает в груди.

Это Майкл Мэддокс, генеральный директор «Мэддокс Паблишинг» – самый идеальный мужчина из всех когда-либо живших на земле.

Я влюблена в него уже десять лет. К сожалению, он женат.

Забавный факт: независимо от скорости его шага, мне всегда кажется, что Майкл движется в замедленной съемке; его волосы шевелит легкий ветерок, а вокруг головы сияет золотистый нимб. Назвать его красивым – значит ничего не сказать. Этот мужчина великолепен. Божественен. Он – ожившая скульптура Микеланджело. Черные волосы, широкие плечи и пара синих глаз, способных расплавить сталь, но в основном плавящих женские трусики. И, кстати, он чертовски похож на Супермена.

И он направляется прямо ко мне!