Я вздрагиваю и начинаю часто-часто моргать, как безумная сова.

— Серьезно?

— Да.

Я прищуриваюсь.

— Ты просто пытаешься меня утешить.

— Неужели? — Он съедает еще мороженного, улыбаясь с ложкой во рту.

Я падаю спиной на подушки и натягиваю одеяло на лицо.

До меня доносится тихий, довольный смешок.

— Я говорю правду. Ты целуешься на чемпионском уровне. Превосходно. И не в том смысле, как вы, янки, используете это слово – типа «сойдет», а превосходно в значении «потрясающе».

Я отгибаю край одеяла и пристально смотрю на него.

— Я вовсе не хочу сказать, что мне больше нечему тебя научить, — небрежно бросает Кэм, облизывая ложку. И косится на меня: — Для Майкла, разумеется.

Я кусаю изнутри щеку.

— И чему же, например?

— Тебе весь список огласить?

Тут я уже искренне возмущаюсь.

— Список?! Нам есть над чем работать в таких масштабах? Ты же только что сказал, что все было превосходно, в значении «потрясающе»!

Кэмерон невозмутимо пожимает плечами. Мне хочется швырнуть в него подушкой, но тогда, скорее всего, разобьется пиала с мороженым. Его глупое лицо не стоит испорченного мороженого.

Я вздыхаю, сажусь и убираю ноги с его коленей.

— Ладно. Выкладывай. Ничего не упускай. Я хочу знать всю горькую правду.

Он смотрит в потолок, легонько постукивая ложкой по краю пиалы.

— Ну, это не совсем та вещь, которую можно объяснить на словах.

Я все больше и больше волнуюсь и хмурюсь.

— И как тогда мне прикажешь совершенствоваться?

Кэм переводит взгляд на меня. Его лицо выражает серьезность и сожаление, как у врача, который собирается сообщить вам о неоперабельной опухоли в мозгу.

— Практикуясь.

Не дожидаясь ответа, он зачерпывает еще мороженого и подносит к моим губам. А затем своими волчьими глазами наблюдает за тем, как я втягиваю ложку в рот и сглатываю.

Набравшись смелости, я робко предполагаю: — То есть ты хочешь сказать… что хочешь поцеловать меня снова.

— Я просто хочу помочь тебе получить то, чего желает твое сердце, lass, — живо парирует он. — А это Майкл, верно?

Опять этот волчий взгляд. Я окончательно запутываюсь.

— Э-эм. Да. Это… Майкл.

Его глаза вспыхивают, но он кивает, явно довольный тем, что высказал свою точку зрения.

— Вот именно. Думай об этом как о тренировке. Если бы ты собиралась пробежать марафон, ты ведь не стала бы сразу бежать пятьдесят километров за один раз. Ты бы постепенно готовилась. День за днем, неделя за неделей, понемногу, пока не вошла бы в отличную форму перед главным событием.

Когда я слишком долго сижу в тишине, просто глядя на него, Кэм качает головой.

— Ты права. Это плохая идея. Ты привяжешься ко мне, и между нами все станет как-то странно. Будешь страдать, а мне будет неловко. Ты ведь не знаешь, но мне не так-то легко разбивать девичьи сердца. Я вынесу лишь определенное количество мольбы…

— Блядь, МакГрегор!

Он выглядит ошарашенным, услышав от меня ругательство.

— Я просто пытаюсь уберечь твое сердце от ран, lassie. Я же соглашаюсь с тобой: это ужасная затея.

— Я не собираюсь в тебя влюбляться, МакГрегор. Ни от поцелуев, ни от чего-либо еще.

Не обращая внимания на мою вспышку гнева, он невозмутимо ест мороженое, поглядывая на меня краем глаза.

— Ах, да, точно, теперь вспомнил. Ты же говорила, что я не в твоем вкусе.

— Именно. — Я произношу это с особым нажимом, не уверенная, кого пытаюсь убедить – его или саму себя.

Кэм кивает.

— Значит, никаких проблем.

Я вздыхаю, снимаю очки и тру лицо ладонями. Иду на кухню, включаю кран, плещу водой в лицо и вытираю его кухонным полотенцем. Затем снова надеваю очки, оборачиваюсь и смотрю на МакГрегора, который развалился на моем диване, закинув ноги на журнальный столик и уплетая мороженое так, словно он на гребаном курорте у моря. Я снова вздыхаю.

— Ладно. Но это исключительно… в образовательных целях. И после сегодняшнего вечера мы об этом не будем вспоминать. Идет?

Кэм даже не оборачивается, просто пожимает плечами.

— Как скажешь. Я здесь только, чтоб помочь тебе.

Именно эта беспечность в его позе и голосе, полное равнодушие, в конце концов убеждают меня.

— Хорошо. Давай сделаем это.

— Давай. — Он даже не двигается с места.

— Ты собираешься идти сюда или как?

— Мне и тут отлично.

— Оу. Э-эм. Ладно. — Я возвращаюсь в гостиную и пристраиваюсь на самом краешке дивана, зажав ладони между бедрами. Я вечно не знаю, куда девать руки, когда целуюсь с мужчиной, так что безопаснее держать их зажатыми.

— Ну, залезай тогда, — говорит Кэм.

— Что?

Он ложкой указывает на свои колени.

— Ни за что! Я не сяду на тебя верхом!

Он ухмыляется.

— Боишься, что слишком распалишься и сорвешь с меня футболку, lass?

— Это нелепо.

— А, так ты переживаешь, что возбужусь я.