Позади меня шуршат простыни. Я не могу пошевелиться. Я застыла. Превратилась в соляной столб, как жена Лота, когда оглянулась на Содом.

Кэм прочищает горло. Это самый мужественный звук, который я когда-либо слышала за все время своего существования на планете.

— Lass. Ты в моей спальне.

Его голос не звучит рассерженным или даже особо удивленным. А я сгораю от стыда и отдала бы душу за то, чтобы стереть последние шестьдесят секунд своей жизни.

— Я… э-э… черт. Мне так жаль. Я подумала, тебя ограбили.

— Ограбили?

— О боже. Какая же я идиотка. Я ухожу.

— Стой, где стоишь, — рычит Кэм.

Когда матрас скрипит, я чуть не падаю в обморок. Картинка в моей голове… святые угодники. Мне понадобится гипнотерапия. Мне понадобится промывание мозгов. Мне придется вступить в программу защиты свидетелей и взять другое имя, потому что я ни за что не смогу продолжать жить как прежде, притворяясь, что не видела ТО, ЧТО УВИДЕЛА.

Я закрываю лицо обеими руками и жалобно стону. Сквозь пальцы я замечаю приближающиеся босые ноги, за которыми волочится простыня. Ноги останавливаются передо мной.

— С чего ты взяла, что меня ограбили?

В его голосе все еще слышится сонливость, из-за чего он звучит ниже и глуше. А в сочетании с этим акцентом просто потрясающе.

— Твоя дверь была открыта. На полу валялась одежда… разбитый стакан…

Я не могу продолжать. Просто не в силах произнести ни слова. В жизни, полной неловких моментов, этот момент забирает олимпийское золото.

Теперь в голосе Кэма слышится теплый смех.

— Я обернулся простыней, lass, можешь больше не прятаться.

Я мотаю головой.

— Я слишком занята планированием своего исчезновения. Как думаешь, Джейн Смит – хорошее имя для новой личности?

Он усмехается. Я чувствую его запах, боже мой. Великолепный, сонный мужчина в расцвете сил – если бы его запах разливали по флаконам и продавали женщинам, это приносило бы миллиарды.

— Слишком банально, — говорит Кэм. — Тебе нужно выбрать что-то более экзотическое. Например, Беатрикс. Или Серафина. Да, Серафина Снаффлботтом.

Он хлопает меня по плечу.

Я подглядываю за ним сквозь пальцы. Он улыбается, глаза полуприкрыты, волосы взъерошены, на челюсти пробивается щетина. Этот слабый звук, который я слышу, – стонут мои яичники.

— Меня не грабили, Серафина.

— Да ну.

Кэмерон трет глаз кулаком, что выглядит одновременно по-детски и очаровательно.

— Я выпил лишнего вчера вечером. Наверное, вырубился. Все как в тумане.

Я замечаю, что дверь в его ванную закрыта, но внутри горит свет, и это кажется мне странным. С чего бы двери быть закрытой? Он был настолько пьян, что даже не потрудился закрыть входную дверь…

Сразу несколько вещей складываются в одну картинку, и в сумме получается нечто ужасное.

Вчера у Кэма было свидание. Вчера он слишком много выпил. И спал он голым… потому что был не один.

Боже правый, в ванной МакГрегора женщина.

Меня тошнит. Не знаю почему, но это так. Не говоря ни слова, я разворачиваюсь и выхожу из комнаты, зажав рот рукой и чувствуя, как колотится сердце.

— Куда ты так спешишь, Серафина?

— На пробежку. Пока. И еще раз извини, это случайность. Я просто… я такая…

Идиотка.

Я выбегаю из его квартиры, перепрыгивая через ступеньки, спускаюсь на первый этаж и со всех ног несусь навстречу холодному, сумрачному утру, не останавливаясь, чтобы перевести дух, пока здание не остаётся далеко позади, а ледяной ветер не остужает мои пылающие щеки.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

Я бегу до тех пор, пока не начинают болеть мышцы бедра, а потом плетусь домой в холоде и темноте, полная решимости оставить этот глупый эпизод в прошлом.

Нужно вести себя по-взрослому. Мне тридцать шесть, а не шестнадцать. Застать его спящим было случайностью, а не концом света. Увидеть его голым – тоже не конец света. И уж точно то, что у него осталась на ночь женщина, – не конец света и вообще не мое дело. Я просто еще раз искренне извинюсь, и на этом все закончится. Больше мы об этом не вспомним.

К тому времени, как я добираюсь до дома, мне становится лучше. Пока я не замечаю записку, на моей двери.

Моя дорогая мисс Снаффлботтом,

Ты расстроена. Почему? Я знаю, что это не из-за того, что ты налюбовалась моим величественным мужским достоинством, хотя от такого любая нормальная женщина сошла бы с ума.

Если солжешь мне, клянусь, я исполню свою угрозу и отшлепаю тебя, перекинув через колено.

Твой, пока солнце не погаснет и вся жизнь на земле не исчезнет,

Позер

Я знала, что не стоило говорить ему о том, что я пишу сонеты.

Я комкаю записку в кулаке, захожу в квартиру и с силой захлопываю за собой дверь. Швыряю комок в мусорную корзину под консолью и, как сумасшедшая, бормоча себе под нос, иду на кухню кормить кота.