— О, ты перекинешь меня через колено, да? Пф-ф. Уверена, это место пользуется популярностью. Надеюсь, ты запасся мощным промышленным дезинфектором, потому что без него я к твоему колену и близко не подойду! Удачи с этим, приятель! Постой-ка. О чем это я? Я вообще не собираюсь ложиться к тебе на колено! Ты, чертов бабник!

Я останавливаюсь и раздраженно вздыхаю, качая головой и ругая себя за такое поведение. Мой личный девиз: живи сам и дай жить другим. Это не мое дело, чем занимаются двое взрослых людей по обоюдному согласию, даже если речь идет о прививках от столбняка и антибактериальных кремах.

— Не то чтобы я действительно могла тебя винить, — продолжаю я в смятении. — Ты холостой, молодой, знаменитый и… большой. — Мое лицо краснеет. — Почему бы тебе не пользоваться своим положением? Справедливости ради, почему бы тебе не спать со всеми подряд? В смысле, если бы мужчины бросались мне под ноги на каждом шагу, уверена, я бы тоже стала шлюхой!

— Да неужели? — тянет голос у меня за спиной.

Я вскрикиваю, подпрыгиваю и резко оборачиваюсь, выронив банку с кошачьим кормом.

Кэм сидит за моим кухонным столом с ленивой улыбкой на лице, а на коленях у него устроился кот.

— КАКОГО ЧЕРТА, МАКГРЕГОР? — кричу я.

Пронзая меня взглядом, он спокойно отвечает: — Утром ты подумала, что в моей ванной была женщина, так?

Сердце колотится так сильно, что я не могу отдышаться. Я начинаю задыхаться и дрожать от ярости, но в то же время – снова – ужасно смущаюсь.

— Ты… ты придурок! Ты не можешь врываться сюда без предупреждения в любое время! Это моя квартира! Моя личная квартира!

— Насколько я помню, ты ввалилась ко мне без приглашения всего несколько часов назад. Но ты, по крайней мере, одета.

Его улыбка такая самодовольная, что мне хочется его убить.

— Убирайся!

— Нет.

— Да! — Я топаю ногой и указываю на дверь. — Вон!

Его брови ползут вверх, но он не сдвигается ни на сантиметр.

— У меня к тебе вопрос, lass: с чего бы тебе вообще волноваться, если бы у меня в ванной и правда была женщина?

— Меня это не волновало бы! Не волновало! И не волнует!

Его пристальный взгляд ни на секунду не отрывается от моего. Кэм нежно произносит: — Что я тебе говорил о лжи?

Он встает, и мое сердце замирает. Когда он делает шаг вперед, я делаю шаг назад и выставляю перед собой ладонь. Как будто это хоть чем-то поможет.

— Кэм. Стой. О чем бы ты там ни думал…

— Ты прекрасно знаешь, о чем я думаю. — В его глазах пляшут огоньки, уголки губ приподняты.

То, что происходит внутри моего тела, когда я слышу тон его голоса и вижу этот взгляд, не поддается описанию. Мне хочется бросить в него что-нибудь острое и тяжелое, но в то же время мне хочется, чтобы этим «чем-то» была я сама.

Когда он делает еще один шаг навстречу, я, тяжело дыша, пячусь в угол.

— Перестань! Это не смешно!

— Я бы остановился, если бы решил, что ты действительно напугана. — Его глаза горят, когда он делает очередной шаг. — Ты напугана, lass? Говори правду.

В панике я издаю звук, похожий на скрип двери, петли которой срочно нужно смазать.

Кэм усмехается.

— Это не похоже на «да».

Он подходит ко мне вплотную, упирается руками в столешницу по обе стороны от меня и смотрит прямо в глаза. Я вжимаюсь в кухонный шкафчик, пока не стукаюсь о него затылком. Кэмерон так близко, что я почти уверена: я слышу стук его сердца.

Спустя мгновение, когда он ничего не предпринимает, я шепчу: — Вообще-то мне довольно страшно.

Он бросает взгляд на мои губы, а затем снова смотрит мне в глаза.

— Но не на сто процентов.

Я закрываю глаза и сглатываю.

— К чему ты клонишь?

Его теплое дыхание касается моего уха, вызывая мурашки на руках.

— К тому… сколько процентов остается?

Я кусаю губу, чтобы сдержать стон, готовый вырваться из груди, и снова сглатываю.

— Двенадцать.

— Двенадцать?

Я слышу смех в его голосе и открываю глаза. Обнаружив, что он улыбается, я огрызаюсь: — Да, двенадцать! Доволен?

Ухмылка Кэма быстро меркнет, а голос становится хриплым.

— Нет, lass. Вовсе нет. Пока нет.

Он облизывает губы, а затем прикусывает нижнюю.

Вот черт, — говорит моя матка, обмахиваясь веером.

Как раз в тот момент, когда мне кажется, что колени подогнутся и я сползу на пол, Кэм отстраняется от меня и выходит из кухни.

Через плечо он бросает: — Вчера вечером у меня была встреча с одним из моих адвокатов. Я вернулся домой один. Не то чтобы тебя это волновало, верно?

Хлопает входная дверь, и он исчезает.

Хорошо, что мистер Бингли глухой, потому что мой крик разочарования напугал бы его до смерти.

Остаток дня я провожу дома, заперев дверь. Я проверяю ее три раза, просто чтобы убедиться. Я стираю, убираюсь в квартире, экспериментирую с косметикой, которую дала мне миссис Динвиддл, и стараюсь не думать о Кэмероне МакГрегоре.