Кэмерон слегка смещает вес своего тела, и ситуация мгновенно проясняется.

Я так сильно кусаю губу, что, кажется, пошла кровь. Мое сердце – колибри, неистово бьющееся в клетке.

— Ты говорил, что не возбудишься, — шепчу я.

Он смотрит на мои губы так, словно он военачальник, осматривающий только что захваченное королевство.

— Я солгал.

Опять поцелуй – опасный, как стоять на краю обрыва и смотреть вниз, чувствуя, как под ногами осыпаются земля и камни. Мои пальцы путаются в его волосах. Он поворачивает мою голову влево или вправо, как ему вздумается, и в ушах у меня пульсирует кровь. Я так возбуждена, что чувствую себя безумной, неуравновешенной, словно вот-вот выпрыгну из собственной кожи.

Я гусеница, превращающаяся в бабочку. Кокон сброшен, крылья расправлены, ветер под брюшком. Я поймана восходящим потоком. Взмах, еще взмах – и я лечу свободно.

Кэм внезапно прерывает поцелуй, и это похоже на звон разбитого стекла. У меня кружится голова, я хнычу от того, что его губы исчезли.

— Блядь. Джоэллен. Блядь.

Он тяжело дышит, его голос звучит отчаянно и хрипло. От него исходит жар, как от печи. Даже его руки, лежащие у меня на голове, обжигают.

Вдыхая его запах, окутанная его теплом, чувствуя, как его сердце стучит о мое, я улетаю куда-то далеко. Я становлюсь кем-то другим. Цыганкой, шепчущей заклинания. Томной певицей в прокуренном джаз-клубе. Роковой красоткой из фильмов нуар – с понимающей улыбкой, длинными ногами и хриплым голосом с легким мурлыканьем в интонациях.

— Не останавливайся, — произношу я своим новым голосом. — Ты такой вкусный.

Кэм смотрит прямо на меня, его глаза горят. Глаза тигра. Глаза волка. Глаза хищника, готового наброситься на свою жертву.

— Тебе нравится мой вкус? — рычит он.

В этом вопросе звучит вызов. Кэм неподвижен, как статуя, если не считать прерывистого дыхания, все его мышцы напряжены.

Что происходит?

Я резко прихожу в себя, внезапно осознав, как далеко зашел этот маленький эксперимент, насколько опасно мы приблизились к точке невозврата… и замечаю кота, который сидит на кухонном столе и преспокойно доедает остатки ужина Кэма прямо из его тарелки.

О черт.

К лицу приливает мощная волна жара.

Я не цыганка. И не роковая красотка. Я неуклюжая, одинокая женщина, которая сидит на коленях у самого знаменитого спортсмена на планете и выставляет себя полной дурой.

— Прости, — тихо говорю я хриплым голосом. Я откашливаюсь. — Кажется, я слегка увлеклась.

Я хватаю свои очки и вскакиваю с его колен, словно меня подбросили. Я убегаю на кухню, где занимаюсь мытьем посуды и пытаюсь предотвратить сердечный приступ. Из гостиной долго не доносится ни звука. Когда я случайно оглядываюсь через плечо, то вижу, что Кэм сидит, упершись локтями в колени и обхватив голову руками, и смотрит в пол.

— Значит, увидимся утром? — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал нормально.

Он шумно выдыхает. Этот звук похож на хриплый смешок, только громче. Затем он медленно поднимается на ноги.

— Ага. Увидимся утром.

Кэм уходит, так ни разу на меня и не взглянув, с неловкой скованностью в походке.

Я пытаюсь убедить себя, что из-за моего веса у него нарушилось кровообращение в ногах, но в это сложно поверить, учитывая все обстоятельства. В конце концов мне приходится взглянуть правде в глаза.

Кэмерон МакГрегор был так же возбужден этим поцелуем, как и я.

И я никак не могу решить, к лучшему это или к худшему.

ДВАДЦАТЬ

Утром мы ведем себя так, будто ничего не произошло.

Мы бежим трусцой по заснеженным улицам, болтая о регби, Шотландии, лучших местах, где можно поесть в Манхэттене, – обо всем легком и безопасном. Мне до безумия хочется поговорить с Кэмом о поцелуе, но я понимаю, что эту тему лучше не трогать. Да и что бы я сказала? «Эй, отлично вчера поцеловались, да? Я так возбудилась, когда терлась об эту королевскую кобру в твоих штанах! Пришлось пойти в постель и подрочить – а ты как?»

Так что ничего не выйдет.

На работе меня ждал труп. Розы, которые Кэм прислал мне в прошлый понедельник, совершили самоубийство за выходные и теперь источают невыносимый запах. Повсюду увядшие лепестки и сухие листья. Я хотела выбросить их в мусорное ведро на кухне, но оно чуть больше того, что стоит у меня под столом, и в него не поместятся остатки ста роз. А еще я, скорее всего, споткнусь и упаду по дороге, забрызгав отвратительной водой из-под цветов весь ковер в офисе и вызвав гнев Порции, которая уже несколько раз зловеще проплывала мимо моего стола, словно акула, играющая с тюленем, которого собирается съесть на ужин.

Так что я зову на помощь.

Появляется Денни с одним из тех промышленных мусорных баков на круглой тележке с колесиками.

— Ого! — говорит он, ухмыляясь. — Это от роз так воняет, или ты вчера ужинала чили с фасолью?

Даже когда он не шутит про пуканье, он все равно шутит про пуканье.