— Вау, выглядит так, будто оно сшито на вас! Какой у вас размер обуви?

Я отвечаю ей, и она убегает. Меньше чем через минуту она возвращается с парой золотистых туфель.

— Я в них ноги сломаю, — с сомнением произношу я, глядя на высоту каблука.

— Милочка, если уж идете ва-банк, то идите до конца. Метафорически выражаясь.

Она права. Я снимаю свою обувь и носки, надеваю туфли на каблуке и снова осматриваю свое отражение. Потом стягиваю резинку с волос и расчесываю их пальцами так, чтобы они свободно падали на плечи и спину.

— Ваш парень будет в восторге, — улыбаясь, говорит девушка.

— О, он не мой…

Но она уже вытаскивает меня из примерочной, без сомнения, мечтая о комиссионных, которые получит, если сможет убедить нас купить это платье.

Кэм стоит прямо у входа в примерочные, повернувшись к нам спиной и скрестив руки на груди.

Когда продавщица кричит: — А вот и она! — он оглядывается через плечо. А затем резко поворачивается всем телом; его глаза расширяются, а челюсть отвисает.

Он окидывает мое тело взглядом с головы до ног, слабо выдыхает: «Охренеть…» и опускается в стоящее рядом кресло.

Без названия

СЕМНАДЦАТЬ

Первым моим порывом было прикрыться руками. Что бы ни вызвало такое ошеломленное выражение на его лице, это, должно быть, что-то ужасное. Но потом я понимаю, что на его лице нет отвращения.

— Все… нормально?

Кэмерон сглатывает. Кажется, он моргает неестественно долго. Затем прочищает горло и выдает короткое: — Ага.

— Ага? И все? — Я оглядываю себя, жалея, что надела каблуки. Может, я выгляжу как шлюха. Может, грудь слишком вываливается. О боже, может, я ошиблась с цветом…

— Джоэллен.

Резкий тон Кэма вырывает меня из потока мыслей и возвращает в реальность.

— А? — Я смотрю на него, заламывая руки.

Медленно и тихо, удерживая мой взгляд и чеканя каждое слово, он произносит: — Ты. Выглядишь. Чертовски. Сексуально.

Мое лицо заливает румянец. Я смущенно смотрю в пол, в то время как консультант радостно хлопает в ладоши, повизгивая от восторга.

— Правда ведь? Я говорила ей то же самое! То есть, не совсем теми же словами, — она издает смешок, похожий на лошадиное ржание, — но вы понимаете, о чем я. Она выглядит просто потрясающе!

Я украдкой смотрю на Кэма из-под ресниц. Он так сильно вцепился в подлокотники кресла, что костяшки его пальцев побелели.

Все это очень сбивает с толку.

— Так… эм… думаешь, Майклу понравится?

При упоминании имени Майкла радостные визги продавщицы мгновенно стихают. Она бросает взгляд на Кэма и поспешно ретируется, увидев, как над его головой сгущаются тучи.

— Прошу прощения, там кому-то нужна моя помощь…

Она испаряется. После мучительной паузы Кэм ровным голосом произносит: — Да. Ему понравится.

— Ты опять злишься?

— Не говори ерунды, lass. С чего бы мне злиться?

Кэм смотрит на меня; челюсти сжаты, брови нахмурены, кажется, он вот-вот взорвется от злости.

— Просто… ты кажешься немного злым.

Он сжимает челюсти и делает долгий, медленный вдох через нос.

— Я. Ни. Черта. Не. Злюсь.

О боже. Он в бешенстве. Лучше пойду переоденусь.

Не говоря ни слова, я разворачиваюсь и бегу в спасительную примерочную, где захлопываю за собой дверь и плюхаюсь на стул, прямо поверх своей сумочки.

Я сижу там с минуту, пытаясь осознать, что вообще только что произошло, когда слышу низкий голос Кэма прямо за дверью.

— Lass.

— Да?

— Примерь и черное тоже.

Я грызу ноготь.

— Может, нам просто уйти…

— Примерь и черное тоже, женщина! — рявкает он. Слышно, как его тяжелые шаги удаляются.

— Ты мне не начальник, — бормочу я, хмуро глядя на дверь.

Из соседней примерочной раздается женский голос: — Я бы точно позволила ему быть моим начальником, сестренка!

Я вздыхаю и оставляю всякую надежду хоть что-то понять. Затем снимаю красное платье, надеваю черное и снова предстаю перед ним для осмотра.

Медленно отстукивая ритм стаккато одним пальцем по подлокотнику кресла, Кэм неторопливо изучает мою фигуру. Его глаза исследуют каждый сантиметр моего тела, каждый изгиб, бугорок и нелепую складку. Это настолько неловко, что я закрываю лицо руками.

— Хватит прятаться. Тебе не десять лет, — произносит он.

— Уф-ф.

— Посмотри на меня.

Я собираюсь с духом и смотрю на него, но продолжаю ежиться.

— В чем дело?

— Ты меня смущаешь.

— Почему?

— Потому что у тебя такой вид, будто тебя сейчас стошнит!

Кэм долго смотрит на меня в глубокой, пугающей тишине; глаза потемнели, брови сведены к переносице, а тот самый нервный мускул на челюсти бешено дергается.

— Lass.

— Что?

— Твои познания о мужчинах не заполнят и чайной ложки.

Я скрещиваю руки на груди и смотрю прямо на него, вздернув подбородок в притворной храбрости.