— Смотрю трансляцию на спортивном канале с котом. А ты почему кричишь? — Его взгляд падает на мой блокнот для сонетов.

— Я не кричу! — рявкаю я и швыряю блокнот в верхний ящик стола, захлопнув его с такой силой, что содрогается весь стол.

— Угу. Ты совсем не выглядишь подозрительно.

Его улыбка действует на меня как кислота. Я вскакиваю со стула, провожу руками по волосам и пытаюсь взять себя в руки.

— Я думала, ты ушел.

— Ты ошибалась.

Кэм все еще смотрит на ящик, в который я бросила сонет, поэтому я встаю перед ним, скрестив руки на груди. Он бросает на меня взгляд, и его улыбка становится еще шире.

— Ладно, проехали. Пока что. Как спалось?

— Нормально. Изумительно, на самом деле. Я не должна чувствовать себя так хорошо после всего того вина. Что было в том зелье?

— Это секрет. Я мог бы сказать тебе, но тогда мне пришлось бы тебя убить.

Когда я просто стою и смотрю на него, он сдается.

— Имбирь, мед, семена льна, хлопья красного перца, лимонный сок, витамины группы В и еще кое-что. Взбивается в блендере за секунду.

— Да ты прямо повелитель блендера, не так ли?

— Это был рецепт моей мамы. Они все от нее. — Тень пробегает по его лицу. Он отводит взгляд, переминаясь с ноги на ногу.

— Который час? — спрашиваю я, чтобы сменить явно неприятную тему.

Кэмерон проводит рукой по волосам и трясет головой, словно отгоняя плохое воспоминание.

— Десять. У тебя есть какие-нибудь планы на сегодня?

— Нет.

— Отлично. Мы идем за покупками. — Он разворачивается и исчезает, и теперь я начинаю волноваться.

— За покупками? — Я спешу за ним в гостиную. — Мы уже накупили еды на месяц вперед…

— Не за едой, lass. За платьем для праздничной вечеринки.

Когда я стою и удивленно моргаю, он пожимает плечами.

— Если только ты не против, что я выскажу свое мнение. Уверен, что бы ты ни выбрала, оно будет красивым.

Я вспоминаю, во что была одета на прошлой праздничной вечеринке, и морщусь. Я думала, что рюши помогут скрыть мой лишний вес, но на фотографиях я выглядела как безумная пиратка, сожравшая всю свою команду.

— Ну, если у тебя нет дел поважнее, было бы здорово.

Его глаза – чертовы ореховые глаза! – прожигают меня насквозь.

— У меня нет дел поважнее.

Теперь я чувствую себя неловко. А еще испытываю странную вину и стыд, словно Кэм застукал меня за мастурбацией или чем-то в этом роде.

— Эм. Ладно. Мне нужно принять душ.

— Я пойду переоденусь. Сколько времени тебе нужно?

— Двадцать минут.

— И все?

— А почему ты так удивлен?

— Просто по моему опыту женщинам обычно требуется гораздо больше времени, чтобы собраться.

Ну да. По его «опыту» общения с женщинами, который, если бы его изложили в виде книги, занял бы несколько тысяч порнографических томов.

Осмотрев мое лицо, Кэм произносит: — У тебя снова такое выражение, будто у тебя газы, дорогая.

— Я постучу в твою дверь, когда буду готова. — Нахмурившись, я возвращаюсь в спальню и плотно закрываю за собой дверь, отгоняя любопытство по поводу того, почему я вдруг так разозлилась.

Должно быть, потому что он назвал меня дорогушей.

Придурок.

Если я думала, что поход с Кэмероном МакГрегором в продуктовый магазин был уроком коллективной женской похоти, то поход с ним в торговый центр, битком набитый покупателями в преддверии праздников, оказался уроком коллективной похоти всей человеческой расы.

Все пялятся на него. Все до единого. Женщины, мужчины, дети, собаки. Головы поворачиваются ему вслед, как флюгеры на ветру. У людей отвисают челюсти. Они останавливаются как вкопанные и глазеют.

Это так жутко, что спустя несколько часов я готова выпрыгнуть из собственной кожи.

— Господи, как ты это выносишь? — спрашиваю я вполголоса, придвигаясь к нему поближе, когда пара женщин с глазами навыкате подбирается все ближе. Они кружат как стервятники уже добрых двадцать минут, перешептываясь друг с другом и следуя за нами от вешалки к вешалке в отделе платьев.

— Выношу что? — спрашивает Кэм, экспертным взглядом просматривая стойку с одеждой. Время от времени он что-то вытаскивает, после беглого осмотра вешает обратно и идет дальше. Судя по всему, у него есть очень четкое представление о том, что он ищет.

— Эти пялящиеся взгляды. — Я толкаю его локтем.

Он поднимает глаза и видит женщин. Когда он им улыбается, они замирают. Затем совершают уморительный разворот кругом и бросаются наутек, истерично хихикая, как парочка глупых школьниц, хотя обеим явно за пятьдесят.

— Я этого почти не замечаю, — говорит он, пожимая плечами, а затем с тихим стоном удовольствия снимает с вешалки красное платье. — Вот это. — Он бросает его мне и продолжает поиски.

Я перекидываю платье через руку и наблюдаю, как он продолжает свой квест.