— А еще у нас открылась вакансия младшего редактора, и менеджер по персоналу посоветовала мне подать резюме. — Я сияю, глядя на Кэма, пока он проглатывает еду.

Он отвечает не сразу.

— Поздравляю. Уверен, ты заслужила эту прибавку.

В его голосе скользит какая-то странная нотка, от которой я начинаю злиться.

— Почему это звучит как один из тех сомнительных комплиментов, которые я получаю на свиданиях вслепую, вроде: «Как здорово, что ты не зациклена на своей внешности»?

Кэм делает глоток воды из стакана, прежде чем ответить. Когда он наконец говорит, его взгляд не отрывается от тарелки.

— Просто это кажется немного странным совпадением, вот и все.

— Каким совпадением? Я подала заявку на повышение зарплаты месяц назад!

Он вскидывает на меня глаза.

— Ага. А получаешь ты это как раз на той неделе, когда красавчик заменил тебе стул, а я прислал розы.

— Господи, какой же ты зануда.

— Просто обращаю твое внимание. А что там с открытой вакансией?

Воспоминание о лице Рут в тот момент, когда Майкл заглянул в ее кабинет, заставляет меня на секунду задуматься, как и то, насколько странно она оборвала его, когда он заговорил о Марии. В тот момент я была слишком взволнована, чтобы заметить эту странность, но сейчас…

— Девушка, которая занимала эту должность, неожиданно уволилась.

Как только эти слова слетают с моих губ, я понимаю, что совершила ошибку. Брови Кэма ползут вверх. Он откидывается на спинку стула и сверлит меня многозначительным взглядом.

— МакГрегор, у тебя почти такое же богатое воображение, как у меня. Здесь нет никакого заговора, здоровяк! Это просто открытая вакансия! Люди постоянно увольняются!

Он смотрит на меня, не моргая.

— Правда?

Желание разбить тарелку о его голову очень велико, но я все еще в слишком хорошем настроении, чтобы поддаться ему.

— Как интересно. Каждый день я открываю в тебе что-то новое. Гигантское эго – есть. Фетиш на обтягивающие лосины и плохую музыку – есть. Врожденное недоверие к удаче и активная паранойя – есть.

— Это не паранойя, если ты прав.

— Давай проясним ситуацию. — Я откидываюсь на спинку стула, поправляя очки на носу, чтобы лучше его видеть. — Твоя теория заключается в том, что Майкл Мэддокс выбрал меня… для продвижения по карьерной лестнице?

Кэм пожимает плечом и снова начинает закидывать еду в рот.

— Ты мог бы заставить Мать Терезу устроить серию убийств в нескольких штатах, ты же понимаешь?

— Ты делаешь лучшие комплименты, дорогая. Возьми себе тарелку, пока я все не съел.

— Я не буду есть.

Кухня наполняется волчьим рычанием.

— Тихо, Белый Клык. Соседей напугаешь.

— Ты сегодня ела? — требовательно спрашивает Кэмерон, раздуваясь в своей типичной манере Росомахи.

— Да.

Он свирепо смотрит на меня.

— Помимо протеинового коктейля, который я дал тебе утром?

Я поджимаю губы и принимаюсь разглядывать свои кутикулы.

Тихо выругавшись, Кэм отодвигает стул от стола и с тяжелым топотом направляется к моим шкафчикам. Я позволяю ему немного погреметь дверцами, прежде чем сообщаю, что тарелки находятся в шкафчике над кофеваркой.

Снова топот, грохот, раздраженное сопение. Как будто у меня по кухне бродит антилопа гну. Затем он оказывается у плиты, накладывая пасту на тарелку с куда большим рвением, чем нужно. Добавляет чесночный хлеб, салат и со стуком ставит тарелку на стол передо мной.

Он указывает на нее пальцем.

— Ешь. Сейчас же.

Я мило ему улыбаюсь.

— У меня нет вилки.

Раздувая ноздри, он смотрит на меня сверху вниз.

— Ты испытываешь судьбу, женщина.

— В отличие от некоторых присутствующих на этой кухне, я не большая фанатка есть руками.

Выражение гнева на его лице доставляет мне извращенное удовольствие. Кэм резко разворачивается, подходит к ящикам и начинает выдвигать их один за другим в поисках столовых приборов. Я наблюдаю за ним, все еще улыбаясь.

— Если бы я знала, что тебя так раздражает, когда люди пропускают приемы пищи, я бы объявила голодовку в ту самую секунду, как мы познакомились.

Кэм возвращается, сжимая вилку в своем мясистом кулаке. Он протягивает ее мне, его глаза горят.

— Дело не в пропуске еды, — говорит он хриплым голосом. — А в причине, которая за этим стоит.

На мгновение мы встречаемся взглядами. Затем я решаю, что это не стоит ссоры, и беру вилку из его руки.

Он усаживается на свой стул и сверлит меня взглядом до тех пор, пока я не сдаюсь и не съедаю немного пасты. Удовлетворившись этим, он снова начинает заталкивать еду в рот, но при этом настороженно поглядывает на меня. У меня такое чувство, что он попытается накормить меня насильно, как гуся, которого готовят на фуа-гра, если я не буду есть быстро, поэтому я стараюсь делать вид, что занята.

— Ковыряться в тарелке и откусывать по крошечному кусочку не считается за еду, — произносит Кэм через минуту.