А вот взгляды, которые доставались Кэму, дали мне понять, почему его эго раздулось до размеров Годзиллы. Эти женщины смотрели на него так, словно он был самым сочным филе на витрине мясной лавки. Будто им хотелось сорвать с него всю одежду и наброситься на него прямо там, в отделе органических овощей. Словно он был не живым человеком, а просто здоровенным, аппетитным куском мужского мяса, в который им не терпелось вонзить зубы.

Мне стало стыдно за свой пол.

Кэмерон же принимал все это как должное. Трудно было сказать, впитывал ли он это восхищение или отгораживался от него, потому что на людях его улыбки были более натянутыми, чем когда мы оставались наедине. Ему явно нравилось внимание, но женская интуиция подсказывала мне, что он относится к этому не так легко, как кажется.

А может, это опять разыгралось мое богатое воображение. Как бы то ни было, когда мы вернулись домой, ни один из нас не обмолвился о тех голодных глазах в супермаркете.

В пятницу утром я стою на офисной кухне, делая себе очередную чашку кофе, когда мужской голос за спиной произносит: — Какое красивое платье.

Я оборачиваюсь так быстро, что едва не падаю, но успеваю ухватиться за столешницу, прежде чем растянуться на полу. В двух шагах от меня стоит Майкл в угольно-сером костюме с нагрудным платком, похожий на кинозвезду.

Он улыбается мне.

— Кажется, я никогда раньше не видел тебя в платье. Оно новое?

Я опускаю взгляд на себя.

— О. Это? Эм-м.

Я судорожно пытаюсь придумать оправдание для этого платья, не упоминая при этом неловкую правду о том, что вчера вечером я рылась в шкафу в поисках чего-то, что могло бы ему понравиться, на случай, если мы случайно встретимся, и это было единственное, что я нашла. Платье синее, а я помню, что это его любимый цвет. Кроме того, благодаря какой-то хитроумной дизайнерской задумке оно творит маленькое чудо, делая мои пышные бедра стройнее.

Я открываю рот, чтобы ответить, и слышу в голове озорной голос Кэма: «Скажи ему, что у тебя свидание».

— У меня свидание, — выпаливаю я так громко, что Майкл даже моргает.

— Да? — Его оценивающий взгляд скользит по мне сверху вниз и обратно. — Что ж, кто бы он ни был, я ему завидую.

Мои пальцы так сильно сжимаю столешницу из искусственного камня, что я удивляюсь, как она не трескается. Я пытаюсь кокетливо рассмеяться, но получается так, будто я пытаюсь выплюнуть комок шерсти.

Майкл, должно быть, чувствует мое надвигающееся помешательство, потому что склоняет голову набок, и его улыбка становится еще шире.

— Не возражаешь? — Он указывает на кофеварку прямо у меня за спиной.

— Ох! Конечно, извини! — Я отпрыгиваю в сторону и встаю сбоку, откуда могу любоваться его красотой с безопасного расстояния.

Майкл молча протягивает мне кружку с кофе, которую я оставила на кофемашине. Я беру ее трясущимися руками, избегая его взгляда, потому что все мои нервные окончания пульсируют от возбуждения, и я боюсь, что он это заметит, если мы встретимся глазами.

От него пахнет свежестью и чистотой, как от чистого белья. Как от новых стодолларовых купюр.

Занявшись приготовлением собственного напитка, он как бы невзначай бросает: — Я просмотрел твое заявление на должность младшего редактора.

Я перестаю дышать. Хорошо, что у меня во рту нет кофе, иначе прямо сейчас он бы весь оказался на его элегантном костюме.

Он бросает на меня взгляд из-под густых черных ресниц. Его синие глаза блестят. На щеке мелькает ямочка.

— Сонеты?

Мое лицо мгновенно вспыхивает жаром тысячи солнц.

В заявке был раздел, в котором нужно было указать любую дополнительную информацию, не указанную в резюме, но имеющую отношение к работе. Особые навыки, хобби, любой опыт, не связанный с формальным образованием или трудовой деятельностью, который может дать преимущество. По наитию я указала единственное, что, как мне казалось, могло подойти, учитывая специфику издательской отрасли.

Я пишу сонеты в качестве хобби. Классические сонеты в шекспировском стиле, потому что я жалкий человек, у которого нет личной жизни и который однажды умрет в одиночестве в окружении своих кошек.

Глядя на свои туфли, я бормочу: — Эм-м. Ну да.

— Все в порядке, — со смехом говорит Майкл. — Не смущайся. По-моему, это очень мило.

Мило? Мужчина моей мечты только что назвал меня милой? Не уверена, что чувствуют при сердечном приступе, но, наверное, это что-то похожее.

Я поднимаю на него взгляд, взволнованная теплотой в его глазах, но волнение быстро сменяется ужасом, когда он говорит: — Прочитай мне какой-нибудь.

Кровь перестает течь по моим венам.

— Ну же, давай, — мягко настаивает Майкл, видя выражение моего лица. — Я хочу послушать один из твоих сонетов, Джоэллен. Пожалуйста?

О боже. Обожеобожеобоже.

Во рту пересохло, как в пустыне. Ладони начинают потеть. Я чувствую, что вот-вот описаюсь, но Майкл Мэддокс стоит в двух шагах от меня и смотрит на меня в ожидании, произнеся слово «пожалуйста». Я обречена подчиниться, как бы мне ни хотелось получить обширный инсульт и умереть на месте.

Я облизываю губы. Мой голос звучит как шепот, едва различимый за грохотом моего сердца.

— Только не смейся, пожалуйста.

Выражение его лица становится смертельно серьезным.

— Обещаю, не буду.