Я ничего не могу с собой поделать и начинаю смеяться. Сначала слабо, но затем поддаюсь истерике, которую сдерживала весь день после утренней встречи с Майклом, и хохочу от души, запрокинув голову и стуча кулаком по столу.

— Вот видишь? — самодовольно заявляет Кэм. — Ты без ума от меня. Только влюбленная женщина может так смеяться.

Смахивая слезы с глаз, я пытаюсь отдышаться.

— В детстве тебя частенько роняли головой вниз, да?

— Не в детстве, — тихо отвечает он; улыбка сходит с его лица. — Это случилось позже.

Эта фраза сбивает мой смех на лету, словно глиняную тарелку. Я смотрю на него – он вдруг стал серьезным, челюсти сжаты – и гадаю, должна ли я сделать вид, что ничего не слышала, или воспользоваться этим как поводом, чтобы углубиться в его личную жизнь. И хочу ли я вообще открывать этот ящик Пандоры.

— Я прямо слышу, как в твоей голове крутятся шестеренки, lass, — говорит Кэмерон, наблюдая за моим лицом. — Не мучайся – просто спроси.

— Э-э. Черт. Даже не знаю, с чего начать. — Помедлив, я нерешительно спрашиваю: — У тебя… было тяжелое детство?

Он вскидывает бровь.

— Только не говори, что ты не гуглила меня.

— Конечно, я тебя не гуглила! С какой стати?

— Потому что я Кэмерон МакГрегор, вот почему.

Я моргаю от того, как буднично он это выдает, словно принимает как должное, что любой, кто с ним знакомится, тотчас же мчится в интернет, чтобы раскопать все интимные подробности его биографии.

И если раньше я считала, что у него огромное эго, то теперь мне кажется, что оно поистине колоссальное.

— Ладно, не хочу показаться грубой, но я буквально ни разу о тебе не слышала до того момента, как ты переехал в мой дом.

Кэм закатывает глаза.

— Не говори глупостей. Обо мне все слышали.

— Чувак. Ты не Мик Джаггер.

— Нет, я гораздо знаменитее и симпатичнее.

— Вовсе нет.

Он подается вперед, сменяя свою расслабленную позу на вызывающую. И тычет пальцем себе в грудь.

— Хочешь сказать, что этот чертов Мик Джаггер, этот седой старый англичанин, симпатичнее меня?

— Полегче, тигр. Не мни свою юбку. Я говорю, что ты не так знаменит, как Мик Джаггер.

Кэмерон откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и смотрит на меня свысока, как он любит делать, цокая языком.

— К сожалению, ты ошибаешься, дорогая. Я самый известный спортсмен на планете.

— Так, во-первых, рок-звезды знаменитее спортсменов, это сто процентов. А во-вторых, ты не знаменитее Майкла Джордана.

Он смеется, словно я несу полнейшую чушь.

— Я куда известнее Майкла Джордана!

— Разве что в твоем собственном воображении, а вот здесь, в стране адекватных людей, определенно нет.

Он тяжело вздыхает, и в его вздохе сквозит разочарование.

— Ох, lassie, ты слишком редко выходишь из дома.

— Кстати, о нашем дурацком разговоре, МакГрегор: здесь, в Штатах, Лэсси – это знаменитая собака из телевизора. Так что, когда ты называешь меня так, мне слышится, будто ты называешь меня собакой.

Он на мгновение задумывается.

— А что за собака?

— О, святые угодники.

— Я серьезно! Это симпатичная собака? Паршивая собака? Питбуль? Никогда не слышал об этой вашей Лэсси. Просвети меня.

— Тебя вышвырнули из Шотландии, потому что ты такой раздражающий, да? Все собрались и решили выгнать тебя ради всеобщего блага страны?

Кэм изо всех сил старается не засмеяться, плотно сжимая губы.

— Ты бы знала, если бы погуглила меня.

— Я не буду тебя гуглить, эгозавр.

— Да брось, тебе же хочется. Мы можем сделать это вместе!

Я смотрю на него, качая головой.

— У тебя серьезные проблемы с психикой, требующие профессиональной помощи.

Его карие глаза блестят.

— Это часть моего обаяния, милая, часть моего обаяния.

Я смотрю на таймер на духовке, гадая, сколько еще продлится эта пытка, и тут на кухню заходит мистер Бингли и запрыгивает Кэмерону на колени.

Кэм смотрит на меня и торжествующе улыбается.

— Ой, да заткнись ты, МакГрегор.

— Ни за что на свете, lass. У меня слишком много гениальных идей, которыми нужно поделиться. Вот, например, эта. Ты готова? — Он наклоняется вперед, его глаза сияют, словно он вот-вот поделится с вами крупицей галактической мудрости.

— Жду не дождусь.

— Во-первых, вопрос: когда ты в последний раз целовала мужчину?

Я тут же почувствовала себя оскорбленной.

— Пошел ты!

— Я не намекаю на то, что ты лесбиянка, если ты об этом подумала. Не то чтобы в этом было что-то плохое – просто я вел не к этому.

— Тебе крупно повезло, что ножи лежат в ящике на другом конце кухни, потому что будь у меня в руке хотя бы один, я бы выколола тебе глаза.

Кэмерон нетерпеливо машет рукой у меня перед носом.

— Я хочу сказать, что если тебя давно не целовали по-настоящему, тебе нужно немного потренироваться, чтобы соответствовать красавчику Майклу.

— О чем ты, черт возьми, говоришь? — выкрикиваю я.

Кэм откидывается на спинку стула и улыбается.