— Когда красавчик спросит, от кого цветы, просто загадочно улыбнись ему, как Мона Лиза, и пожми плечами. Ничего не отвечай. Строй из себя чертову скромницу. Если не справишься, представь, что ты миссис Динвиддл, и делай то, что сделала бы она.

— У меня нет под рукой норковой шубы и шелкового веера. Девушке нужен реквизит, чтобы отыграть роль Скарлетт О’Хары. Он решит, что я дура!

Кэм вздыхает.

— Он решит, что ты загадочная. Чем меньше ты скажешь, тем лучше.

— Ауч. Я знаю, что я неуклюжая и со странностями, МакГрегор. Не обязательно сыпать соль на рану.

В трубке повисает оглушительная тишина, а затем раздается голос Кэмерона, твердый как камень: — Чтобы я больше никогда не слышал, как ты себя принижаешь, Джоэллен. Не произноси этого вслух и не смей делать этого даже в мыслях. Прояви к себе хоть немного чертова уважения, женщина, иначе этого не сделает никто другой.

Мои щеки заливает румянец. Я какое-то время кусаю губу изнутри, придумывая всевозможные язвительные ответы, но все они кажутся беззубыми, потому что я понимаю: он пытается меня поддержать. К тому же, он прав.

Гр-р-р.

— Поняла? — настаивает Кэм.

— Да. Ладно. Хорошо.

— Вот и славно. А теперь возвращайся к работе. И Джоэллен?

Он все еще звучит сердито, поэтому я отвечаю с опаской: — Что?

Пауза. Кэмерон выдыхает, а затем мягко произносит: — Ты не странная. Ты уникальная. Это разные вещи.

Он вешает трубку до того, как я успеваю ответить, оставляя меня в недоумении смотреть на телефон.

Что это вообще сейчас было?

Однако долго раздумывать об этом мне не удается, потому что в мою кабинку заходит Денни с большой картонной коробкой на тележке.

— Привет, детка! Специальная доставка!

Шаста снова выскакивает из-за перегородки, как сурок, вытаращив глаза.

— Еще одна доставка? Что там?

С чего это вдруг эта девица так заинтересовалась моими делами?

— Рада бы сказать, но мое рентгеновское зрение сегодня, к сожалению, не работает.

Она слишком занята пожиранием коробки глазами, чтобы обратить внимание на мой сарказм.

Денни ставит тележку вертикально и достает из кармана брюк складной рабочий нож. Он разрезает скотч на крышке.

— Это твое новое кресло, детка. Мистер Мэддокс оставил заявку на выходных.

Из моих легких с хрипом вырывается воздух. Мы с Шастой смотрим друг на друга.

Денни устраивает из распаковки настоящее шоу, надрезая картон так, чтобы кресло появилось целиком, когда стенки коробки отпадут в стороны.

— Это же новая эргономичная модель, — с придыханием шепчет Шаста.

Не знаю насчет эргономичной, но на ее фоне мое нынешнее кресло выглядит как хлам с помойки.

— О, отлично, вы его принесли! — раздается мужской голос слева от меня, и мое сердце останавливается.

Это Майкл. Он одобрительно наблюдает за тем, как Денни смахивает пыль с кресла тряпкой, вытащенной из заднего кармана, хотя на нем нет ни пылинки.

— Да, сэр! Вы сказали в понедельник первым делом, так что я решил занести его перед обычным обходом.

Мы с Шастой переглядываемся, и я понимаю, что у нас обоих не укладывается в голове. Майкл приказал Денни принести мне новое кресло «в первую очередь». Как будто это было что-то важное. А потом он сам пришел убедиться, что все сделано!

Не радуйся раньше времени – возможно, он просто пришел сказать, что ты не получишь прибавку, о которой просила!

Сегодня Майкл выглядит безупречно, настолько идеально, что его красота почти ослепляет. Гладкие волосы, великолепный темно-синий костюм, свежевыбритый подбородок. Очевидно, что он больше не ночевал на офисном диване. Он переводит взгляд на меня и ослепляет убийственной улыбкой.

— Доброе утро, Джоэллен.

Я люблю тебя и хочу родить тебе кучу детей.

— Э-э… Доброе.

Он дружелюбно кивает Шасте, и та хихикает: — Здравствуйте, мистер Мэддокс!

— Доброе утро, Шаста. Какой у тебя чудесный свитер. Этот цвет тебе к лицу.

По Шасте видно, что она готова броситься к нему, обвиться вокруг его шеи и расцеловать его, но ей удается взять себя в руки.

— Спасибо. Синий – мой любимый цвет.

— Мой тоже, — говорит Майкл, заставляя Шасту густо покраснеть.

Я не удивлена. Доводить женщин до обморока – это его суперспособность.

Тут Майкл замечает букет роз на моем столе. Он комично округляет глаза и удивленно моргает.

— Какой огромный букет. У тебя день рождения, Джоэллен?

Немного обидно, что, по его мнению, единственный повод подарить мне цветы – это день рождения, но кого я обманываю? Мне их даже на день рождения не дарят.

— О, нет, это просто от…

Я вовремя прикусываю язык. Затем, лихорадочно пытаясь придумать, как бы миссис Динвиддл поступила в этой ситуации, и вспомнив совет Кэма вести себя «как можно более застенчиво», я с нежностью смотрю на розы, словно вспоминая страстную ночь.

Мечтательно вздохнув, я произношу: — От друга. — Затем хлопаю ресницами и скромно опускаю взгляд в пол.