— Боже! Ты напугал меня до полусмерти! Ты что делаешь?

— Забыла, что я здесь, lass? У тебя такая короткая память?

Он снова смеется надо мной: в глазах пляшут смешинки, а уголки губ приподняты. Я выхватываю деревянную ложку из керамической подставки на столешнице и шлепаю его по плечу.

— А ну отойди! Иди сядь за стол и перестань нависать надо мной!

— Господи, какая ты командирша, — ворчит Кэм, но в его голосе звучит тепло, так что я понимаю: на самом деле ему это нравится. Что весьма удачно для нас обоих, потому что, если он продолжит в том же духе, в будущем его ждет много побоев.

Кэмерон опускается на стул за моим кухонным столом, заполняя собой все пространство в комнате, как он обычно и делает. Я бросаю в него кухонное полотенце, которое прилетает ему прямо в лицо.

— Не мог бы ты прикрыться, пожалуйста?

— Этим? — Он прикладывает полотенце к своему широкому торсу. Оно закрывает примерно четверть. Заметив, как я хмурюсь, Кэм посмеивается. — Вид моей мужественной обнаженной груди отвлекает тебя, милая?

Я стону, закатывая глаза.

— Сорок пять минут такого каждый вечер – и я сойду с ума.

— Ага. От вожделения.

— О. Мой. Бог.

— Можешь называть меня просто Кэм, дорогая. И хотя «Бог» звучит довольно точно, все же это немного официально.

Я издаю звук крайнего раздражения, состоящий из свистящих и шипящих согласных, и возвращаюсь к готовке рулета.

Кэм помалкивает, пока я не ставлю форму в духовку и не завожу таймер. Затем он произносит: — Итак, о красавчике. Рассказывай.

При мысли о выражении лица Майкла, когда он смотрел на розы на моем столе, на моих губах появляется улыбка. Я мою руки в раковине, вытираю их, затем прислоняюсь к столешнице, скрестив руки на груди, и встречаюсь с Кэмом взглядом.

— Это было потрясающе. Он пришел с самого утра, чтобы проверить кресло, которое заказал для меня, а тут этот огромный букет на моем…

— Какое кресло?

Я вздрагиваю от резкости его вопроса.

— Ой. Он подумал, что мое рабочее кресло сломано, потому что я опять была неуклюжей, как обычно, и… — При этих словах лицо Кэма мрачнеет, и я быстро исправляю ситуацию. — В смысле, он решил, что мое кресло сломано, и заказал мне новое.

— Это было до того, как он увидел розы?

— Да. Это было во время нашего с ним разговора в воскресенье, когда я узнала, что он разводится.

— Когда ты говоришь, что он «подумал, что оно сломано», звучит так, будто на самом деле оно не было сломано.

— Так и есть. Сложно объяснить, чтобы не разозлить тебя, потому что придется рассказывать, что случилось, а я честно не представляю, как это сделать, не упоминая, что я неуклюжая.

Кэм пристально смотрит на меня.

— Хм.

— Что значит твое «хм»?

— Тут два момента.

— В односложном слове два момента?

— В объяснении.

— Почему у меня такое чувство, что я должна это выслушать сидя?

Кэм кивком указывает на стул напротив; я опускаюсь на него, почему-то нервничая из-за того, что он может сказать.

Барабаня пальцами по столу, Кэмерон произносит: — Часть первая – это занимательный факт, что красавчик заказал тебе новое офисное кресло.

Я в тревоге закусываю губу.

— А что в этом занимательного?

— Занимательно то, что он это заметил. Занимательно, что проявил инициативу. Занимательно, что сделал все так быстро. Занимательно, что зашел лично убедиться, все ли в порядке. И все это выглядит еще более занимательным, учитывая, что, по твоему мнению, ранее он даже не подозревал о твоем существовании.

Я подаюсь вперед, широко распахнув глаза.

— Вот и я о том же подумала!

— А что он сделал, когда увидел цветы?

— Он как-то… свирепо посмотрел на них. Словно хотел выбросить.

На скуле Кэма дергается желвак, но он молчит.

— А в чем вторая часть?

— В том, что тебя волнует, не разозлюсь ли я, если ты будешь слишком строга к себе.

Я отмахиваюсь от его слов, потому что хочу вернуться к Майклу.

— Так что, по-твоему, все это значит?

— По-моему, это значит, что ты ему нравишься.

Хотя сама вероятность того, что его слова могут оказаться правдой, приводит меня в трепет, я понимаю, что это что-то из разряда фантастики.

— Как бы мне ни хотелось в это верить, я не могу.

— Может, тебе стоит поверить мне на слово, lass.

— И это мне говорит мужчина в одной лишь клетчатой юбке, который настаивает, что я до смерти хочу родить ему детей.

Улыбка Кэма расплывается медленно.

— О да. И какими бы чудесными вышли эти малыши. Красивые маленькие чертенята с острым язычком их мамочки.

— Находиться рядом с тобой слегка утомительно, МакГрегор.

— Только слегка? Приму это за комплимент.