Я открываю рот, чтобы ответить, но тут же закрываю его и поворачиваюсь к духовке.

— Забудь. Твой пирог почти готов. Забирай и проваливай.

— Ответ – ни разу, так?

Я отказываюсь отвечать. Кэм верно расценивает мое молчание как «да» и продолжает давить: — И сколько времени ты провела с этим «идеальным» мужчиной вне работы? Или корпоративных мероприятий? — быстро добавляет он, когда я поворачиваюсь, чтобы возразить.

Лицо пылает от жара.

— Необязательно проводить годы за приватными беседами с человеком, чтобы понять, что он хороший

— Нет, но одно свидание было бы неплохим началом. Как по мне, ты вообще ничего о нем не знаешь, кроме того, что он красавчик и у него замашки богатого мальчика. Балет, опера, искусство… звучит как то, что написал бы в своей биографии человек, из кожи вон лезущий, чтобы произвести на других впечатление.

Эта проницательность задевает особенно сильно, потому что под улыбающейся фотографией Майкла на сайте компании как раз есть его биография, в которой я нашла большинство интересных фактов из его жизни. Остальными источниками были Википедия, светские хроники газет и подслушанные разговоры в офисе.

И та самая праздничная вечеринка, где я спряталась за кадками с пальмами и подслушивала, о чем говорят за его столиком.

Я смотрю прямо в глаза Кэму, когда отвечаю.

Как он вдруг оказался так близко?

— Я проработала в его компании десять лет. Я видела, как он относится к людям, как с ними разговаривает, как общается со своими сотрудниками, поставщиками и гостями. Он невероятный мужчина. Исключительный. И да, он красивый, но это не имело бы значения, даже если бы это было не так, потому что он такой… хороший. Он никогда бы не заставил человека чувствовать себя ничтожеством, не унизил бы его за убеждения и не стал бы бессердечно насмехаться над его чувствами.

Мой голос повышается, а руки начинают дрожать. Каким-то образом мы с Кэмом теперь стоим почти нос к носу, но я продолжаю, потому что чертовски зла.

— Он никогда бы не переспал с незнакомкой из бара, чтобы потом вышвырнуть ее, как мусор! Он бы никогда не раздражал соседей громкой музыкой, не бродил бы полураздетым, как психопат, и не воровал бы чужих котов!

— Но зато он женился на пустоголовой модели с просветом между бедрами и пятидесятисантиметровой талией.

Я недоверчиво фыркаю.

— О, хочешь сказать, что ты выше того, чтобы жениться на красивой модели, так, что ли?

— Нет, — тихо говорит Кэмерон с напряженной челюстью. — Я говорю о том, что если бы он был тем альтруистичным, великодушным полубогом, каким ты его выставляешь, он бы женился на женщине, которая больше соответствовала бы его истинной сущности.

На мгновение я поражена тем, как много умных слов он использовал в одном предложении, но быстро возвращаюсь к возмущению.

— Богатые мужчины каждый день женятся на красивых женщинах.

— Да, женятся, и эти богатые мужчины – такие же поверхностные ублюдки, которые бросают красивых женщин, как только те теряют свою привлекательность, и меняют их на более молодых.

Моя челюсть отвисает и падает куда-то в район грудной клетки. У Кэмерона МакГрегора есть… моральные принципы?

Нет. Я ослышалась. Мы говорим о мужчине-шлюхе. Он просто играет в адвоката дьявола.

Раздается сигнал таймера духовки. Несколько секунд, которые кажутся вечностью, мы с Кэмом смотрим друг на друга в напряженном молчании, не желая уступать. Наконец я не выдерживаю и отворачиваюсь, ругаясь себе под нос.

Пока я надеваю прихватки, Кэм снова садится за стол, что в корне расходится с моими планами.

— Вот. — Я достаю из духовки дымящееся блюдо и с грохотом ставлю его на плиту, затем срываю прихватки и бросаю их на столешницу. — Вот твой дурацкий пастуший пирог. А теперь возвращайся в квартиру Келлена и оставь меня в покое с моей жалкой историей безответной любви.

— Я никогда не говорил, что она жалкая, lass.

Его голос звучит мягко, что бесит меня еще сильнее.

— Но ты так думаешь. Вполне очевидно, ты считаешь меня глупой из-за моих чувств.

— Сердцу не прикажешь, — произносит Кэм, не отрывая от меня взгляда. — Но иногда то, что ты считаешь любовью, – это всего лишь красивая форма саморазрушения. Худшее в жизни – это отдавать себя, не получая ничего взамен.

Он снова удивляет меня своим красноречием. Я бы ни за что не подумала, что в этом развязном охотнике за юбками есть что-то подобное.

И тут до меня доходит: именно так он и добивается такого успеха у женщин. Красивые речи и ослепительные улыбки, дефиле в нижнем белье с демонстрацией мускулатуры – все это создано с одной лишь целью: уложить девушек на спину, чтобы их ноги оказались в воздухе.

Мое сердце ожесточается по отношению к нему, как пруд, покрывающийся льдом в суровый зимний мороз. По нему могло бы кататься все население Манхэттена, настолько он замерз.