Его глаза вспыхивают и встречаются с моими. В них снова появляется то темное, опасное выражение, которое, кажется, приходит и уходит, когда ему вздумается.

— Тебе не из-за чего чувствовать себя неполноценной, идиотка, — рычит Кэм.

— То есть мы перешли от «дорогуши» к «идиотке» за каких-то пару минут. Прошу прощения, пойду принесу фиксатор для шеи. А то от таких резких поворотов можно заработать хлыстовую травму.

Уголок его губ ползет вверх. Мгновение он молча изучает меня, а затем пожимает плечами.

— Как хочешь. Можешь отказаться от моей помощи. Но потом не приходи ко мне плакаться, когда твой красавчик продолжит в упор тебя не замечать.

— Перестань его так называть!

— А ты перестань притворяться мышкой, леди-дракон, и иди за тем, чего хочешь. Через пятьдесят лет мы все будем мертвы. Carpe diem.

Кэмерон проходит мимо меня к плите, берет блюдо при помощи прихваток и уходит, не произнеся больше ни слова.

Я стою на кухне еще минут десять, прокручивая в голове все, что он сказал, пытаясь понять, что я упускаю. С чего бы ему хотеть мне помочь? Что он с этого получит?

Я ложусь в кровать и засыпаю под его последние слова, которые, словно заезженная пластинка, крутятся в моей голове.

Carpe diem. Лови момент.

Третью ночь подряд мне снятся шотландские воины.

Вот только на этот раз в бой их ведет отнюдь не Мэл Гибсон.

СЕМЬ

На следующее утро на работе, как раз когда я сладко и во весь рот зеваю, Порция бесшумно вырастает у моего стола, словно ее только что телепортировали на поверхность планеты прямо со звездолета «Энтерпрайз».

— Доброе утро, Джиллиан!

От неожиданности я подпрыгиваю, расплескивая кофе из кружки прямо на свою белую блузку. Клянусь, она кричит так только для того, чтобы посмотреть, как я испугаюсь.

— Порция. Привет. (И я Джоэллен, ведьма ты эдакая).

Она с отвращением наблюдает за тем, как я, насколько это возможно, вытираю пролитый кофе запасными салфетками, которые храню в верхнем ящике стола на случай подобных происшествий, случающихся с удручающей регулярностью. В льдисто-голубом платье, которое соответствует цвету ее сердца, с волосами, убранными с лица и собранными в низкий пучок, подчеркивающий ее изящную шею, она выглядит безупречно.

Рядом с ней я чувствую себя облезлым ослом на фоне породистого арабского скакуна.

— Ты закончила редактуру рукописи Марии?

По ее тону я понимаю, что она ждет оправданий, поэтому с особым удовольствием, улыбаясь, протягиваю ей перетянутую резинкой стопку бумаг. Поджав губы, она забирает рукопись и пролистывает несколько страниц, проверяя мою работу, словно строгая школьная учительница.

Если бы мне не было так жизненно необходимо допить кофе, я бы с удовольствием выплеснула его ей в лицо.

— Насколько я понимаю, ты разговаривала с Майклом на выходных, — небрежно бросает она.

Я замираю.

Если она знает, что я говорила с Майклом, значит, он сам ей сказал. С чего бы ему рассказывать ей о нашем разговоре? Что бы это значило?

— Э-э… Я… да. Он тоже работал. Мы просто поздоровались.

Ее острый взгляд впивается в мой.

— Вы «поздоровались»? — ледяным тоном переспрашивает она.

Я съеживаюсь, гадая, что же такого оскорбительного она нашла в моем разговоре с Майклом, и как ей удается так кривить рот. Выглядит болезненно.

— Эм… да.

Порция мгновение сверлит меня взглядом, ожидая подробностей. Когда я молчу – потому что слишком боюсь сморозить какую-нибудь глупость, – она прижимает рукопись к груди и начинает агрессивно стучать по ней идеальным ногтем.

— Джоанна. — Тук. Тук. Тук. — Уверена, мне не нужно напоминать, что мы ожидаем определенного уровня… — Ее взгляд скользит по моей испачканной кофе блузке, растрепанным волосам, лицу без грамма макияжа. Тук. Тук. Тук. — …Профессионализма здесь, в «Мэддокс Паблишинг».

Жар приливает к шее. Слова вырываются прежде, чем я успеваю прикусить язык.

— Ты имеешь в виду, например, называть сотрудников их настоящими именами?

Стук прекращается. Порция моргает – один раз, медленно – и это до ужаса пугает.

От неминуемой смерти меня спасает курьер в униформе с гигантским букетом красных роз на длинных стеблях. Он останавливается у соседней кабинки.

— Джоэллен Биксби здесь работает?

— Вон там. — Шаста, девушка, сидящая за соседним столом, встает и обвиняюще указывает на меня через перегородку, как будто она информатор нацистов.

Курьер проходит мимо Порции, случайно задев ее ветками, и с облегчением ставит вазу на мой стол. Она такая огромная, что занимает почти все свободное пространство.

— Ох, ну и тяжелая же штуковина. Распишитесь здесь, пожалуйста. — Он тычет мне в лицо планшетом, указывая на строку для подписи на маршрутной квитанции.

Мои руки так трясутся, что я едва умудряюсь нацарапать свою подпись.

Неужели? Неужели Майкл прислал мне цветы?