— Да брось, lass, знакомство со мной – это самое захватывающее, что с тобой случалось с момента твоего последнего мазка на флору.

Шокированная, но изо всех сил сдерживающая смех, миссис Динвиддл выхватывает из кармана норковой шубы китайский шелковый веер и едва не вывихивает запястье, обмахивая им лицо.

— Ха, — кисло бросаю я. — В тебе столько же обаяния, сколько в открытой могиле, МакГрегор.

— Пф. Просто признай это. Ты влюблена в меня. — Он толкает меня локтем, а я посылаю ему взгляд, призванный расплавить его лицо.

— Влюблена? Вряд ли. Если бы ты был подключен к аппарату жизнеобеспечения, я бы выдернула вилку из розетки, чтобы зарядить телефон.

Кэм смеется, оставляя меня в недоумении: почему ему так нравится, когда я его оскорбляю? Мое недоумение, впрочем, быстро сменяется волной ужаса, когда миссис Динвиддл снова вступает в разговор.

— Я уверена, что она влюбилась бы в вас, Кэмерон, но она уже влюблена в кое-кого другого.

— Вот как? И кто этот счастливчик? — тянет Кэм, подыгрывая ей, думая, что она шутит, потому что ни один мужчина в здравом уме явно не захотел бы иметь ничего общего с такой, как я.

Я пытаюсь выкрутиться, отчаянно строя глазки миссис Динвиддл, чтобы она поняла намек и заткнулась.

— Никто! Она шутит. Я не влюблена ни в ког…

— В своего женатого босса! — ликующе выдает миссис Динвиддл, наклоняясь к Кэмерону с заговорщическим блеском в глазах. Как будто меня здесь нет. Как будто моя самая сокровенная, самая страшная тайна – это повод для увлекательной беседы с накачанным красавчиком, с которым она только что познакомилась.

Я не сторонница насилия, и уж тем более никогда бы не оправдала насилие над пожилыми людьми, но сейчас миссис Динвиддл находится в неминуемой опасности получить знатную пощечину.

Поведение Кэма резко меняется. Он выглядит шокированным, его улыбка сползает, а глаза расширяются.

— У тебя роман с женатым начальником? И ты еще осуждаешь меня?

— У меня совершенно точно нет никакого романа! — возмущенно пыхчу я. — Я бы никогда так не поступила!

Миссис Динвиддл печально произносит: — Понимаете, он даже не подозревает о ее существовании.

— Ладно, часы посещения зоопарка окончены. До свидания, ребята. — Я пытаюсь выпроводить их обоих за дверь, но Кэма не сдвинуть с места, а миссис Динвиддл слишком занята тем, что допивает остатки своего мартини, чтобы заметить мое смятение.

— Притормози. Объясни-ка мне. — Кэм поворачивается ко мне с новым интересом. — Значит, ты влюблена в этого парня, который женат, но вы никогда не встречались… поэтому он не знает о твоем существовании?

Я стискиваю зубы.

— Из твоих уст это звучит так, будто единственная причина, по которой я не совершила прелюбодеяние, заключается в том, что он меня не замечает.

— С твоей стороны это не прелюбодеяние, если ты не замужем, Уточка, — встревает миссис Динвиддл, у которой на этот счет есть свое «экспертное» мнение.

— Это семантика! Я хочу сказать, что даже если бы Майкл был от меня без ума, я бы никогда не стала связываться с женатым мужчиной! Это просто… безответная любовь. Он не знает, что я к нему чувствую. Но даже если бы знал, я бы никогда не переступила эту черту.

Кэм изучает мое лицо прищуренными глазами. Спустя мгновение, по-видимому, удовлетворившись тем, что я говорю правду, он изрекает: — Грустная история, lass. Неудивительно, что ты всегда в таком плохом настроении, когда бы я тебя ни встретил.

— У меня плохое настроение всякий раз, когда я тебя вижу, именно потому, что я тебя вижу, — сладко отвечаю я. — И не такая уж это грустная история, потому что сегодня я узнала, что он разводится.

Когда они молча смотрят на меня, я чувствую себя немного неловко, как будто они думают, что я вру.

— И он попросил оставить для него танец на корпоративной вечеринке.

Брови Кэма ползут так высоко на лоб, что это похоже на какой-то цирковой трюк.

— Сюжет закручивается!

Миссис Динвиддл взвизгивает и подпрыгивает на мысках.

— Именно! Вот теперь ты позволишь мне устроить тебе то самое преображение, Уточка?

— Просто из любопытства, почему вы называете ее Уточкой?

Миссис Динвиддл делает царственный, широкий взмах веером, чтобы указать на мой внешний вид.

— Потому что она упорно желает оставаться гадким утенком, мой дорогой, когда с такой легкостью могла бы стать лебедем.

Кэм поворачивается ко мне с донельзя издевательской ухмылкой.

— Оу. Уточка.

Ого. Если это и есть карма, то она надела сапоги с шипами, прежде чем надрать мне задницу.

ШЕСТЬ

Спустя несколько минут миссис Динвиддл уходит, чтобы наполнить свой бокал мартини, а мы с Горой остаемся на моей кухне в ожидании, пока этот проклятый пастуший пирог допечется, чтобы я смогла выставить этого мужчину за дверь и вернуться к планированию своего преображения.

Или, иными словами, голодовки.