— Аутентичной. Искренней. Живи своей правдой. Позволяй другим жить их правдой. Не целуй никому задницу, но и сама не будь тварью. Это очень просто.

В наступившей тишине шелест воздуха, проникающего через вентиляционные отверстия в стенах, кажется оглушительным.

— Это было очень интересно, — говорю я. — И немного странно. Я не знаю, как на это реагировать.

Порция расплывается в широкой улыбке, какой я никогда у нее не видела.

— Именно это я и имею в виду!

— Ладно, теперь я совсем запуталась.

— Старая Джоэллен придумала бы какой-нибудь милый, безобидный ответ. Вместо этого ты была настоящей. Поздравляю, для тебя еще не все потеряно. Я также была впечатлена твоей небольшой речью, когда ты вошла. Очень по-настоящему. Сильно, гневно, впечатляюще. Молодец.

— У меня такое чувство, будто все это мне снится? Будто я лежу на больничной койке где-нибудь, накачанная морфином и подключенная к куче трубок?

Порция снова царственно взмахивает рукой и переходит к делу, очевидно завершив часть встречи, посвященную жизненным урокам.

— Должность младшего редактора твоя, если ты этого хочешь. Однако тебе придется подписать соглашение о неразглашении и документ, освобождающий фирму от любых будущих претензий по поводу сексуального или эмоционального домогательства, вытекающих из этого инцидента с Майклом. — Она пронзает меня своими ледяными глазами. — Ты не сможешь говорить об инциденте в женском туалете или о твоих личных отношениях с Майклом, а также публично очернять «Мэддокс Паблишинг» в любой форме. В противном случае ты будешь уволена, а компания подаст на тебя в суд и воспользуется всеми доступными средствами правовой защиты.

Я моргаю.

— Вау. А я-то думала, мы подружимся.

Более мягким тоном Порция произносит: — Майкл не вернется в офис, так что тебе больше не придется с ним сталкиваться. От себя лично я хотела бы перед тобой извиниться. — Она прочищает горло, выглядя неловко. — Я предвидела это. Были и другие инциденты. Это одна из причин, почему его так быстро сместили. Рассказывая тебе это, я подвергаю себя юридическому риску, но считаю важным, чтобы ты знала: то, что произошло, ни в коей мере не является твоей виной.

Я на самом деле тронута этим признанием. Для меня это многое значит.

— Спасибо, Порция. Это очень благородно с твоей стороны.

Повисает неловкое молчание. Оно длится до тех пор, пока я наконец не говорю: — Ладно, буду честна. Мне нужно все это переварить. Последние десять дней я думала, что осталась без работы, а теперь получила повышение, о котором всегда мечтала. Последние десять лет я думала, что влюблена в мужчину, который, как оказалось, полный придурок. Последний месяц я живу в одном доме с человеком, который одевается так, будто идет на прослушивание в цирк, обладает эго размером с земную атмосферу и трахается как чемпион.

Я смотрю на Порцию широко раскрытыми глазами.

— Прости, в последней части, наверное, было слишком много «настоящего».

Она безмятежно улыбается.

— Продолжай. Мне нравится.

— Хотя, я уверена, тебе вряд ли хочется слушать про эти, ну, сексуальные штучки.

Она хмурит брови.

— Почему это? Полагаю, ты говоришь о том здоровом суровом экземпляре, который расхаживал тут с важным видом, как петух, и доводил всех девушек до эстрогенового безумия? Он был тем еще жеребцом.

— Ну да, но… — Это неловко. Ладно, просто будь настоящей. Она сама сказала тебе быть настоящей. — В смысле, это ведь не совсем в твоем вкусе.

Складка между ее бровями становится глубже.

— Я могу казаться тебе холодной, Джоэллен, но уверяю тебя, такой мужчина – мечта любой женщины.

— Даже лесбиянки?

Порция долго смотрит на меня, моргая, а затем произносит: — Довольно невежественно предполагать, что сильная, деловая, незамужняя женщина обязательно должна быть лесбиянкой. Это очень устаревшее мышление.

— Нет, я так не думаю… Майкл сказал мне об этом. Он говорил, что твоя девушка состоит в совете какой-то благотворительной организации вместе с его женой.

Я вздрагиваю, когда она разражается смехом.

— Майкл сказал тебе, что я лесбиянка? О, это забавно. Нет, Джоэллен, я не лесбиянка. Я просто не была заинтересована в Майкле, что стало для него совершенно новым опытом. Он жалкий лжец. То, что он считает местью назвать меня лесбиянкой, лишь доказывает, насколько он мелочен. Идиот.

Сгорая от стыда за собственную наивность, я обхватываю голову руками и стону.

— Он ведь на самом деле даже не собирался разводиться, да?

— Нет. Он никогда не разведется со своей недалекой женушкой. Она позволяет ему делать все, что ему вздумается. Хотя теперь, когда он остался без работы, она вполне может с ним развестись.

Помолчав немного, Порция вздыхает.

— Просто подпиши бумаги и оставим это в прошлом, Джоэллен. Ты заслужила это повышение. Ты много работала. Не позволяй этой возможности пройти мимо из-за того, при каких обстоятельствах она досталась. Это было бы ошибкой.