— Возможно. Смотря как скоро ты пообещаешь снова отвезти меня к Нэнни О’Ши. Я обожаю эту женщину.

Кэм тут же заявляет: — Как только захочешь.

Я смеюсь, как всегда восхищенная той легкостью, с которой он соглашается на любую мою просьбу, если взамен получает немного внимания. Этот мужчина – просто губка для любви. Он все никак не может напитаться ею вдоволь.

Я медленно иду к кровати, наслаждаясь его обожающим взглядом, пока не оказываюсь достаточно близко, чтобы Кэм мог схватить меня за запястье. Затем он тянет меня на себя, перекатывает на спину, закидывает на меня свою тяжелую ногу и целует с такой страстью, что у меня перехватывает дыхание.

Он отрывается лишь для того, чтобы прошептать: — Доброе утро, радость моя. — А потом целует снова, на этот раз нежнее, обхватив мое лицо ладонью, пока его волосы щекочут мне щеки.

Я провожу руками по его мускулистой спине, чувствуя, как утопаю в матрасе, покоряясь ему и растекаясь, словно зефир, забытый на солнце.

— И тебе доброе утро, позер, — произношу я, когда поцелуй заканчивается. — Хотя уже не утро, а день. Поверить не могу, что мы не спали до четырех утра.

— Это ты настояла на том, чтобы посмотреть еще одну серию «Острых козырьков».

— Прости. «Нетфликс» – это мой криптонит. Как тебе спалось?

Кэм прижимается носом к моей шее, и по моим рукам бегут мурашки, когда я чувствую его дыхание на своей коже. Хриплым голосом он произносит: — Это была лучшая ночь в моей жизни.

Я улыбаюсь, крепче обнимая его.

— Ты говоришь это каждое утро с тех пор, как я сюда приехала.

— Потому что это чистая правда. — Он поднимает голову и смотрит на меня сверху вниз, улыбаясь, когда видит счастливое выражение на моем лице. — Чему ты так радуешься?

— Самому красивому мужчине на свете, с сердцем почти таким же большим, как его эго.

Кэм смеется низким рокочущим смехом, от которого по моей груди разливается тепло, словно солнечный свет.

— У меня есть кое-что побольше сердца или эго, дорогая. — Он многозначительно двигает бедрами, чтобы подчеркнуть свою мысль, и теперь уже смеюсь я.

— Вижу, Годзилла тоже проснулся.

— Еще бы. Проснулся и голоден.

— А когда он не голодный? Эта штуковина словно на стероидах!

— «Штуковина»? — оскорбленно повторяет Кэм.

Я закатываю глаза.

— Ох, прошу прощения. Я забыла, что должна выказывать фамильным драгоценностям должное уважение.

Улыбка Кэма расплывается медленно и сексуально.

— И большую часть времени, женщина, ты чертовски хорошо справляешься с выражением своего уважения.

Теперь моя очередь оскорбляться.

— Большую часть времени? На что именно ты намекаешь?

Он ухмыляется, видя мое недовольное лицо, и щиплет меня за ягодицу.

— И у кого из нас теперь большое эго?

— Твои замашки передаются мне воздушно-капельным путем, — ворчу я, притворно надув губки.

— О, я передам тебе не только их, это точно, — жарко выдыхает Кэмерон. Он впивается пальцами в мои ягодицы и прижимает меня к себе так близко, что его твердость пульсирует прямо между моих ног. Когда я ахаю, он обрывает этот звук поцелуем – глубоким, страстным и требовательным.

— У меня конференц-звонок меньше чем через десять минут. — Я пытаюсь подавить стон, закусив губу, когда рот Кэма перемещается на мою шею и начинает прокладывать дорожку из поцелуев вниз, к ключице. Это так приятно. Это всегда чертовски приятно. Он зарывается носом между моих грудей, а затем о-о-очень нежно прикусывает сосок прямо через тонкую ткань ночнушки.

На этот раз подавить стон не удается. Я выгибаюсь навстречу его губам, резко втягивая воздух, когда он накрывает мою грудь ладонью и начинает водить языком кругами по затвердевшему соску.

— Кэм.

— М-м-м.

Он покусывает. О боже, он покусывает.

— У меня рабочий звонок через…

— Я быстро, — шепчет он, скользя рукой от груди к животу, а затем спускаясь между моих ног.

Он потирает меня основанием ладони, потому что знает, как сильно мне это нравится. Как это просто сводит меня с ума.

— Давай подождем, — говорю я. Или, точнее, выдыхаю. — Я не хочу торопиться сегодня утром. Я хочу не спеша. Долго, медленно, глубоко, страстно и…

Больше я не могу произнести ни слова, потому что рука Кэма сейчас делает нечто такое, что требует всей моей умственной концентрации. В другой комнате звонит мой мобильный.

Кэм стонет.

— Черт побери. Она звонит раньше времени.

Я пытаюсь оттолкнуть его, но он не двигается с места.

— Милый. Мне нужно ответить.

Кэм перекатывается на спину с драматичным вздохом и закидывает руку на лицо. Я сползаю с кровати, быстро целую его в грудь и направляюсь к телефону, бросив через плечо: — Дорогой, по части театральности ты дашь фору миссис Динвиддл.