Он не утруждает себя тем, чтобы снять с меня футболку и лифчик или подготовить меня прелюдией – не то чтобы мне это было нужно, поскольку я намочила трусики в ту же секунду, как увидела его, – он просто надевает презерватив на свой член и со злостью вбивается в меня.

Я выгибаюсь, стону и влюбляюсь в него еще на капельку сильнее.

Кэм трахает меня жестко. Словно пытается что-то доказать. Я впиваюсь пальцами в его бицепсы, обвиваю ногами его спину и держусь изо всех сил. Когда я уже стону, задыхаюсь и нахожусь на грани оргазма, он замедляется, рычит «еще нет» и целует меня в шею.

— Пожалуйста, Кэм, — хнычу я, прижимаясь своим тазом к его, отчаянно нуждаясь в разрядке.

Затем я оказываюсь на нем, переворачиваюсь и сажусь на его лицо, он грубо укладывает меня в нужную ему позу, и его твердый член оказывается в нескольких сантиметрах от моего рта.

— Соси, — командует он и зарывается лицом между моих ног.

Я ахаю и дергаюсь, шокированная, когда его язык проникает глубоко в меня. Он кладет обе ладони мне на ягодицы и набрасывается на меня, как на лакомство, вылизывая и посасывая так, что я не могу перевести дух.

Я получаю предупредительный шлепок по заднице, когда слишком надолго оставляю его без внимания.

Я обхватываю его член рукой, но останавливаюсь, не успев взять его в рот. Мне не хочется глотать латекс, так что я сворачиваю презерватив и выбрасываю его, а затем беру в рот набухшую головку его члена.

Кэм втягивает воздух, а затем выдыхает со стоном, который вибрацией проходит по всему моему телу. У меня буквально глаза закатываются. Я облизываю его член от основания до головки, провожу языком по венам и возбуждаюсь от того, как он пульсирует в моих руках. Затем я начинаю двигаться в ритме, посасывая и поглаживая, все быстрее и быстрее, а его язык работает у меня между ног, пока я не начинаю думать, что вот-вот потеряю сознание.

Кэм запускает руку мне в волосы и тянет, заставляя свой член выскользнуть у меня изо рта.

— Подожди, — хрипит он, хватая ртом воздух. — Блядь. Подожди.

Мы замираем в этой позе на несколько мгновений, пока он не берет себя в руки. Затем Кэм нежно целует меня прямо в клитор. Когда я вздрагиваю, он смеется – это мрачный, довольный звук, который возбуждает меня так, как ничто другое. Но я не собираюсь уступать, поэтому провожу языком по головке его члена и получаю в награду стон, достойный порнооскара.

После этого все превращается в игру «кто кончит первым». Она же известна как беспроигрышная ситуация.

Мы продолжаем, медленно, по очереди. Сначала он лижет и посасывает меня какое-то время, затем останавливается, пока я лижу и сосу его. Когда я хитрю и начинаю томно поглаживать его яички, он тоже хитрит: просовывает палец под мой бюстгальтер и теребит мой пульсирующий сосок. Я беру его член в рот до самого основания, а он засовывает в меня два пальца и водит ими внутри.

Когда все мое тело дрожит, я обливаюсь потом, а глаза собираются в кучу, я сдаюсь первой.

— Мне нужно кончить, Кэм.

— Так кончай. — Он возвращается к вылизыванию.

— Кончи вместе со мной.

— Вот так, или..?

Я рада, что он спросил, потому что внезапно мне становится необходим зрительный контакт. Эта игра невероятно горяча, но я жажду большего – я жажду его самого. Я хочу перешагнуть через край, глядя ему в глаза.

Черт. Я знала, что пожалею об этом.

Я слезаю с него, достаю еще один презерватив из тумбочки у кровати и надеваю его на него. Довольная своей техникой, я улыбаюсь его эрекции.

Кэм хватает меня за руки и переворачивает на спину, так что теперь я смотрю на него снизу вверх. Плавно устраиваясь между моих ног, он хрипло спрашивает: — Этого ты хотела?

Я киваю, закусывая губу, чтобы сдержать стон. Он скользит внутрь меня, и, боже, как же это хорошо. Но он больше не двигается быстро и жестко. Он двигается до мучительного медленно: одной рукой сжимает мою ягодицу, другой бережно придерживает мою голову, опираясь на локоть и глядя прямо мне в глаза.

Охваченная эмоциями, я прерывисто вздыхаю. Кэм улыбается, но улыбка его печальна.

— Давай, любимая, — бормочет он. — Скажи мне, что это ничего не значит. Скажи, что все это ошибка.

Мне приходится отвернуться, потому что я не хочу, чтобы он видел слезы, которые наворачиваются мне на глаза. Когда я наконец переступаю через край, он прямо здесь, вместе со мной: стонет мое имя и содрогается внутри меня, вырезая свое имя на моем сердце так, как Майкл никогда этого не делал бы.

Так вот она какая, любовь. Черт, это еще хуже, чем Рождество.

ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

Механика любви – в созвучье птиц,

В биенье сердца, в трепете касаний,

Во встрече глаз, не знающей границ,

В восторге лихорадочных мечтаний.

Но разум шепчет: «Берегись ловушки!» –

Твердит про козни, гоблинов и зло,

Про скуку, что разделит с ним подушки,

Когда все обаяние ушло.

Где храп, упреки, горькая досада,

Там сонный быт истлеет до костей,

И зов души, манящий в кущи сада,

Утонет в гуще бытовых вестей.

Любовь парила птицей в небесах,

Теперь – иссохший ком и жалкий прах.