— Мы созвали экстренное заседание совета директоров после того, как Рут сообщила о том, что подслушала в уборной в тот вечер, Джоэллен. Очевидно, я не могу раскрывать подробности этого заседания, но могу сказать тебе следующее: Майкл был снят с должности генерального директора этой фирмы. Он не вернется.

Я выдыхаю.

— Но… я не… понимаю.

Отец Майкла – мужчина со стальными серыми глазами и внушительной аурой, с которым я лишь мельком пересекалась на праздничных вечеринках и редких корпоративных пикниках, – резко произносит: — Мой отец основал эту компанию. Будь я проклят, если позволю своему сыну ее развалить.

Когда двое адвокатов бросают на него взволнованные взгляды, до меня доходит сразу несколько вещей. Я вспоминаю Марию, литературного редактора, которая внезапно уволилась до того, как было объявлено о ее повышении, освободив место для меня, и то, как Порция годами следила за мной и Майклом, как ястреб за добычей, и вовсе не потому, что была в него влюблена.

И Сью Вонг, самого молодого младшего редактора в истории «Мэддокс Паблишинг». Красивую, жизнерадостную, амбициозную Сью.

— Погодите. Я ведь не первая, с кем он это делал, верно?

Почувствовав, что настал его выход, один из адвокатов встает.

— Мисс Биксби, у меня есть некоторые документы, которые мы хотели бы, чтобы вы подписали…

— Ха! — Мой резкий смех заставляет адвоката замолчать. — Да, держу пари, что хотели бы, приятель! Удачи вам в этом!

— Твоя новая должность младшего редактора одобрена советом директоров, Джоэллен, — спокойно говорит Порция. — Все, что тебе нужно сделать, это подписать бумаги.

Я обвожу взглядом стол и снова не могу сдержать смешок.

— Я знаю, что не самая сообразительная из вас, но я ничего не подпишу, пока мой адвокат не проверит документы. — Мой несуществующий адвокат, забываю добавить я, но сейчас вряд ли подходящее время для такой откровенности. — И если вы не хотите, чтобы я засудила вас всех до единого, — я делаю излишне драматичный жест, охватывая взглядом всех присутствующих, здание и большую часть штата, — то сейчас же оставьте меня наедине с Порцией, чтобы мы могли поговорить.

Я награждаю Порцию тем же холодным взглядом, которым она одаривала меня годами.

— К сожалению, это невозможно, — начинает адвокат номер один, но Порция его останавливает.

— Дайте нам пять минут, джентльмены. — Она обводит стол своим холодным голубым взглядом. — Рут. Мы справимся. Пожалуйста.

То, как они все нервно пятятся к двери, выглядит так, будто их ведут на расстрел. Когда мы остаемся одни и дверь за последним человеком закрывается, мы с Порцией начинаем дуэль взглядов.

Естественно, я сдаюсь первой. Эта женщина могла бы работать в гестапо.

— Почему ты всегда была такой стервой по отношению ко мне?

— Я не ожидала этого вопроса.

— До дел Майкла мы дойдем через секунду. Но меня всегда очень задевало, что ты была со мной так жестока. Я никак не могла понять, почему.

Она опускает взгляд на колени, приглаживает рукой свои идеально гладкие волосы и снова делает этот фокус с поджатыми губами. Затем вздыхает и встречается со мной взглядом.

— Потому что ты так сильно напоминаешь мне меня саму, и я ненавижу это.

Моя челюсть отвисает и падает на стол.

— Я? Я напоминаю тебе саму себя? Ты с ума сошла? Мы же полные противоположности!

Она делает величественный, пренебрежительный жест рукой.

— То, какой я была, пока не решила перестать позволять жизни бить меня по зубам и не отрастила себе яйца. — Призрак улыбки трогает ее губы. — Фигурально выражаясь.

Когда я просто пялюсь на нее с открытым ртом, как идиотка, Порция смотрит в потолок и качает головой.

— Я всегда надеялась, что однажды тебе надоест, что я на тебя рявкаю, и ты огрызнешься в ответ. И ты это сделала, в конце концов. После того, как я перебрала весь словарь имен на букву «Дж».

Я просто в шоке.

— Порция, это просто… дьявольски коварно.

Она смеется над моим полным ужаса лицом.

— Я понятия не имела, что у тебя так много терпения, иначе я бы усадила тебя десять лет назад и сказала перестать быть такой покладистой. — Ее улыбка меркнет. — Быть милой – худшее, что может случиться с женщиной. Быть милой – значит проглатывать собственные чувства и концентрироваться на чувствах всех остальных. Быть милой – значит не возмущаться, когда с тобой поступают несправедливо. Быть милой – значит пытаться всем угодить, сглаживать углы и до смерти беспокоиться о чужом мнении. Быть милой – значит никогда не получать того, чего ты на самом деле хочешь.

— То есть мы все просто должны быть огромными стервами?

Она пожимает плечом.

— Как вариант. По крайней мере, тебя будут уважать. Но на самом деле я имею в виду вот что: когда ты сосредоточена на том, чтобы быть милой, ты не скажешь правду, которую необходимо сказать, потому что худшее, что может сделать милая девочка, – это ранить чьи-то чувства. Гораздо полезнее сосредоточиться на том, чтобы быть настоящей.

— Настоящей, — с сомнением повторяю я.