— Ну, это прямо для Зала славы любовных сонетов, — говорю я вслух, с тревогой разглядывая стихотворение, которое только что закончила. Это даже не настоящий сонет, а просто куча депрессивных зарифмованных строчек, которые можно было бы раздавать парам на предсвадебных консультациях в качестве предупреждения. «Вот, смотрите, что вас ждет. Вы точно уверены, что хотите на это подписаться?»

Я перечеркиваю все жирным крестом и захлопываю свой блокнот для сонетов.

Сегодня 2 января, день после Нового года. Завтра я возвращаюсь на работу, где меня уволят за то, что я офисная шлюха, и это чертовски несправедливо, учитывая, что, когда пришло время оправдывать это звание, я дала заднюю. Вот только со стороны все выглядело иначе, а это единственное, что имеет значение.

А еще завтра Кэм уезжает в Шотландию. Каждый вечер с тех пор, как он дал мне ключ, я приходила к нему ради горячего, злого секса, а уходила с чувством, что мне стало чуточку хуже, чем днем ранее.

Мы не разговариваем, разве что обсуждаем, в какую позу встать дальше. Мы не тренируемся вместе. Мы не ужинаем вместе. Мы скатились до худшего из всех возможных вариантов – друзья с привилегиями, только без дружеской части.

Секс просто невероятный, но я очень скучаю по своему другу. Я скучаю по нашему смеху. Я скучаю по всему этому.

Это моя вина. Я знаю, что это полностью моя вина. Я поскользнулась, упала на его волшебный член и все испортила.

Я слишком подавлена, чтобы даже просматривать объявления о вакансиях. Да и все равно такую работу по объявлениям не находят. Несколько часов я уныло скроллю сайты по найму, но в итоге неизбежно достаю вино и пытаюсь утопить в нем свои печали. Спойлер: это не работает.

В четыре часа дня, когда я допиваю третий бокал вина, звонит телефон. Я не беру трубку, потому что это либо моя мать… либо моя мать. Майкл вообще не пытался со мной связаться. Ни письма с извинениями на электронную почту, ни сообщения на телефон в духе «Ой, я был пьян», ничего.

Признаюсь, это больно. В смысле, это задевает. Это совсем не похоже на то, что я чувствую, когда позволяю себе задуматься о том, что будет со мной, когда Кэм уедет и мне придется признать, что без него моя жизнь – это гигантский вонючий смайлик с какашкой.

Я знаю, что в конце концов найду другую работу. Но нет ни единого шанса, что я когда-нибудь встречу кого-то, похожего на Кэмерона МакГрегора. Я только надеюсь, что пройдет хотя бы несколько лет, прежде чем я открою газету и увижу счастливое фото, где он со своей прекрасной женой и их идеальными детишками. Мне нужно немного времени, чтобы успеть убедить себя, что на самом деле я не была в него влюблена.

Лет так десять-двадцать.

Спустя несколько мгновений после того, как телефон замолкает, мигающий красный огонек на автоответчике сообщает, что у меня новое голосовое сообщение. За неимением лучших занятий я решаю узнать, кто это.

— Джоэллен, это Порция, — раздается деликатное покашливание, затем она начинает снова: — Из «Мэддокс Паблишинг». Я хотела подождать окончания Рождества, чтобы позвонить. Как ты знаешь, эм, весь персонал возвращается к работе завтра, — долгая, зловещая пауза. — Пожалуйста, зайди к нам в зал заседаний совета директоров, как только придешь.

К нам? В зал заседаний? Что ж, полагаю, это место ничем не хуже любого другого, чтобы вылететь с работы после десяти лет собачьей преданности. Оттуда хотя бы открывается лучший вид. Хоть я и в праведном гневе из-за того, что меня увольняют за то, чего я не делала, я уже давно работаю и знаю, как это бывает.

Мужчин никогда не наказывают так же строго, как женщин, за нарушение правил, потому что все правила изначально придумали мужчины.

Впрочем, у меня есть один козырь в рукаве. Если я не получу приличное выходное пособие и рекомендательное письмо, я подам в суд за незаконное увольнение. Конечно, мне никто не поверит, и я все равно останусь без работы, но судебный иск может заставить Майкла Мэддокса дважды подумать, прежде чем засовывать руку под праздничное платье очередной бедняжке, которой такая потеря репутации не по карману.

Я не понимаю, почему Порция просто не уволила меня по голосовой почте, но на моем столе остались личные вещи, которые нужно забрать, так что мне все равно придется туда поехать.

Позже вечером все принимает немыслимый оборот, когда я открываю дверь Кэма, а его там уже нет. Я понимаю это, потому что на кухонном столе он оставил конверт с моим именем. Внутри записка:

Я не умею прощаться, да и мы все равно не разговариваем, так что я пропущу эту часть и сегодня переночую в отеле.

Я говорил серьезно. И сейчас говорю. Моя дверь всегда будет открыта для тебя.

Ты моя до тех пор, пока не погаснет солнце и не исчезнет все живое на земле,

Позер

К записке прилагается билет первого класса до Шотландии.

Я сажусь прямо на пол в кухне и рыдаю, свернувшись калачиком и сжимая записку в вспотевшем кулаке.