— Вот незадача, правда? Возможно, тебе стоит подготовить для меня гостевую спальню. Ах да, еще кое-что. Кэмерон МакГрегор пригласил меня поехать с ним в Шотландию. У нас тут завязались какие-то запутанные сексуальные отношения, с которыми я эмоционально совершенно не справляюсь, но я знала, что тебе будет интересно узнать, что он потрясающий в постели.

Я слышу глухой стук и задаюсь вопросом, не убила ли я только что свою мать.

Похоже, Рождество будет не таким уж и плохим.

Только оно таким и оказывается, плохим, потому что я провожу его в полном одиночестве, поедая холодную фасоль в соусе барбекю из банки, которую я откопала в недрах шкафа, и попивая дешевое вино, угрюмо глядя в окно гостиной, где компанию мне составляет только глухой и осуждающий кот.

От меня не ускользает ирония того факта, что я назвала его в честь своего романтического «идеала» мужчины. Мистер Бингли был полной противоположностью мистеру Дарси: вежливый, обаятельный, популярный. Даже после того, как выяснилось, что Дарси был не просто угрюмым альфа-самцом, а человеком невероятного характера и глубины, я всегда считала, что мистер Бингли предпочтительнее, потому что кому на самом деле хочется иметь дело со всем этим тлеющим мужским шовинизмом, когда можно окружить себя легким и воздушным, как зефир, мужчиной?

Идиотке. Вот кому.

26 декабря начинается с метели, что весьма кстати, ведь это отлично соответствует моему настроению. Я решаю провести следующие несколько дней за просмотром всех праздничных фильмов, которые ненавижу, в качестве наказания за то, что а) потратила десять лет впустую, будучи влюбленной в образ Майкла Мэддокса, и б) разрушила прекрасную дружбу с Кэмом, занявшись с ним диким, необузданным сексом, влюбившись в него и тут же слетев с катушек от паники. Я глубоко погружена в третий по счету пересмотр фильма «Эта прекрасная жизнь», когда раздается стук в дверь.

Я замираю, сжимая в кулаке горсть попкорна.

Стук повторяется. Это Кэм, но стук какой-то странный, мрачный.

Я отставляю миску с попкорном и иду к входной двери, сердце колотится как сумасшедшее. Когда я открываю, на пороге стоит Кэм в джинсах и футболке, и выглядит таким же убийственно сексуальным, как и всегда.

Мы смотрим друг на друга. Первое, что срывается с его губ: — Поверить не могу, что ты не пожелала мне счастливого Рождества, засранка.

— Ну, мне казалось, мы вроде как не разговариваем.

Он хмурится, и прядь волос соблазнительно падает ему на глаза. Так продолжается некоторое время, пока Кэм не вздыхает и не ругается себе под нос. Затем он лезет в передний карман джинсов и достает ключ. Он протягивает его мне.

— Держи. На случай, если ты захочешь совершить еще несколько ошибок до моего отъезда.

Преисполненная трепета, я смотрю на ключ, который, очевидно, от квартиры Келлена.

О боже. О нет. Не делай этого. Не делай еще хуже, чем есть.

Но, разумеется, я беру его. Я дура, но не сумасшедшая.

Мы смотрим друг на друга в неловком молчании еще несколько мгновений, пока Кэм не произносит: — Ладно. Итак. Увидимся. Или нет.

Он резко разворачивается и широким шагом возвращается в свою квартиру, с грохотом захлопывая дверь, просто чтобы я знала: пусть он и приглашает меня зайти в любой момент ради очередного умопомрачительного секса, но он все еще злится.

Я смотрю на ключ в своей руке, гадая, сколько времени пройдет, прежде чем я им воспользуюсь.

Я продержалась целый день, что, как я считаю, довольно неплохо. На самом деле, даже на несколько часов больше, чем день, потому что, когда я ловлю себя на том, что отпираю дверь квартиры Кэма, на часах пятнадцать минут десятого вечера следующего дня.

Свет везде выключен, если не считать маленькой лампы для чтения, тускло горящей в гостиной. На мгновение я задумываюсь, а дома ли он, но тут он выходит из спальни и направляется прямо ко мне. Он выглядит злым, пугающим и возбуждающим.

Кэмерон подхватывает меня на руки, как будто это самое естественное действие в мире, и несет обратно в спальню.

Разглядывая его профиль, я шепчу: — Почему ты голый?

— Я сплю голым.

— Ты спал?

— Нет. А теперь заткнись.

— Ты все еще на меня злишься?

— Да. И я сказал «заткнись».

Я замолкаю. Он швыряет меня на кровать, как багаж. Я подпрыгиваю на матрасе, затаив дыхание, и пытаюсь сесть, но Кэм и слышать не хочет о моих гениальных идеях. Он вдавливает меня обратно и жестко целует, вклинив колено между моих ног и зарывшись пальцами в мои волосы.

Я плавлюсь на матрасе, как масло.

— После я тебя вышвырну, — говорит он прерывистым шепотом, задирая мою юбку вверх по бедрами и стягивая с меня трусики. — И не смей задавать мне никаких личных вопросов.

О, Кэм так зол на меня. Он просто в бешенстве. Господи, как же это заводит.