По его шее ползет красное пятно. В глазах полыхает гнев.

— Целесообразно?

— Я имею в виду, практично.

От этого Кэм выглядит еще более злым.

Я потираю переносицу. Меня слегка тошнит, и кажется, будто начинается мигрень.

— Кэм. Мы это уже обсуждали. Ты уезжаешь через пару дней. Ты живешь в другой стране. У тебя там своя жизнь, у меня здесь – своя.

— Правда? — говорит он, и его голос сочится сарказмом. — И как тебе эта твоя жизнь, Джоэллен?

Теперь злюсь уже я.

— Ауч. Больно, позер.

— Чертовски верно, больно. Теперь ты знаешь, что я почувствовал, когда проснулся один. Я удивлен, что ты не оставила на комоде деньги за оказанные услуги.

Я сглатываю внезапно подступивший к горлу ком.

— Прости. Я не хотела, чтобы тебе было плохо. Это была просто ошибка.

Кэм реагирует так, будто я ударила его ногой под дых. Он отступает на шаг, кровь отливает от его лица, рот приоткрыт, а глаза широко распахнуты.

— Ошибка?

Я тут же понимаю, что настоящей ошибкой было использовать это слово, которое явно было выбрано неудачно.

— Нет… Кэм, послушай, я не это имела в виду…

— Я прекрасно понял, что ты имела в виду, lass, — с горечью бросает он, проносясь мимо меня.

Он выскакивает из моей квартиры, пересекает коридор и захлопывает за собой дверь прежде, чем я успеваю вставить хоть слово.

Я долго стою на месте, борясь с желанием броситься через холл и упасть в его объятия, но в конце концов смиряюсь с неизбежным и возвращаюсь в постель, натянув одеяло на голову.

Мистер Бингли спрыгивает на пол, не желая иметь со мной ничего общего.

В пять часов вечера я все еще валяюсь в постели, когда звонит телефон. Я беру трубку и вяло отвечаю: — Алло?

— Привет, милая! Счастливого Рождества!

— Привет, мам. Счастливого Рождества. Правда только канун Рождества.

Она смеется. Этот смех звучит как сама Калифорния: ярко, красиво, беззаботно.

— Знаю, что я на день раньше, но завтра утром мы едем к твоей сестре с ночевкой. Сама знаешь, какой там сумасшедший дом с детьми. Наверное, у нас не будет возможности позвонить.

Я знаю, она не хочет меня задеть, но именно в такие моменты мне приходится прикусить язык, чтобы не ляпнуть какую-нибудь стервозную фразу вроде: «Хочешь сказать, не найдете на это времени».

У Жаклин и ее мужа Джека – даже не заводите со мной разговор об этой аллитерации7 – двухлетние близнецы. Их имена тоже начинаются на букву «Дж», потому что астролог моей сестры сказал ей, что у этой буквы хорошая энергетика. Вы вряд ли могли подумать, что Сатана способен вселиться в два тела одновременно, но, черт возьми, как бы вы ошиблись. То количество рвоты, фонтанирующей во все стороны, и зеленых соплей, которые извергают эти дети, хватило бы на целый фильм об экзорцизме. Как и их вопли, от которых могла бы облупиться краска на стенах. Понятия не имею, почему моя мать так отчаянно жаждет пополнить нашу семью еще большим количеством этих маленьких монстров, но она придерживается мнения, что я не буду по-настоящему счастливой и реализованной, пока не стану матерью.

Или пока не влезу в сороковой размер.

— О, мы вчера получили твои посылки, милая! Огромное спасибо за этот миленький мохеровый шарф.

«Миленький» – это ее кодовое слово для «отвратительный». Нам доставляет удовольствие посылать друг другу подарки, которые, как мы знаем, другой точно не понравятся, потому что отношения между матерью и дочерью – это минное поле, сцена убийства и еще куча всего подобного.

— И тебе спасибо за новый календарь с Сердитой Кошкой, который ты мне прислала, мам. Не терпится повесить эту штуковину на стену и еще год пялиться на ее недовольную морду.

— Кстати, об этом, дорогая… Ты ничего не слышала насчет своего повышения?

У меня все обрывается внутри, потому что я знаю, что она выйдет из себя, когда услышит, что меня собираются уволить. Но затем, совершенно внезапно, на меня снисходит момент чистейшего озарения. Очередной приступ ясности в духе «да пошло оно все к черту», только в гораздо большем масштабе.

На самом деле абсолютно неважно, что моя мать думает по какому бы то ни было поводу.

Вау. Я даже не подозревала, насколько тяжелым был этот конкретный груз, пока не сбросила его.

— Да, тут плохие новости, — говорю я. — Мой босс – помнишь Майкла, в которого я была влюблена много лет, и ты говорила, что он идеально подойдет Жаклин? – оказался настоящим придурком и попытался облапать меня в дамской комнате на праздничной вечеринке. Видимо, повышение было своего рода платой за лояльность, а я не собиралась ему подыгрывать. Офис закрыт до окончания новогодних праздников, но я почти уверена, что меня уволят сразу после возвращения.

Моя мать издает сдавленный писк.

— Что?!