— Вижу, вы догадались, господин Феррон, — раздался спокойный голос позади.

Mass Effect. Глава 6.

Военный вертолет заходил на посадку, и в иллюминаторе росла земля — серая, каменистая, припорошенная снегом.

Я сидел у окна, пристёгнутый, и смотрел, как внизу разворачивается лагерь. Сперва просто скопление палаток и машин. Потом, по мере снижения, стали видны детали. Ровные ряды грузовиков. Цистерны с топливом. Три десятка танков, выстроенных по периметру. Зенитки, задранные к небу, но молчащие.

И люди. Много людей.

Когда вертолёт коснулся земли и трап с глухим стуком лёг на мёрзлую почву, я отстегнул ремни и поднялся. Пилот обернулся, бросил короткий доклад: посадка завершена, периметр чист. Я кивнул и шагнул к выходу.

Холодный воздух ударил в лицо, пахнущий железом и гарью. За мной, из других вертолётов, уже высаживались бойцы Пламени Аэтры — молчаливые, собранные, в тёмной броне без опознавательных знаков. Они рассредоточивались по площадке, занимая позиции, хотя в этом уже не было нужды.

Лагерь был под контролем.

Три тысячи солдат Дома Феррон стояли ровными шеренгами перед входом в подземную полость. Без оружия. Их разоружили час назад, когда передовой отряд Пламени Аэтры — пятьсот бойцов, лучших из лучших, — взял штурмом укреплённую базу на восточном склоне. Там, где располагался командный центр гарнизона.

Это был короткий, жестокий бой. Я не видел его, но слышал доклады. Сопротивление сломили за час. Потери — минимальные с нашей стороны, около двухсот убитых и две тысячи раненых у Феррон. Остальные сдались, когда поняли, что против них воюет не банда конкурентов, а элита Совета.

Ещё тысяча моих бойцов прибыла сразу после захвата базы — они и держали лагерь, пока основные силы были в воздухе. А сейчас, где-то там, за горным хребтом, к нам двигалась колонна. Ещё полторы тысячи солдат и очень много военной техники. Бронетранспортёры, мобильные ракетные установки, передвижные командные пункты, полевые госпитали. Всё, что нужно, чтобы превратить это место в неприступную крепость под прямым контролем Совета.

Я не думал, что кто-то решится открыто нападать на личную армию правящей верхушки планеты. Но пусть видят. Пусть понимают, насколько серьёзно мы оцениваем эту находку.

Ариман Феррон держался достойно. Но я чувствовал его страх. Он видел своих солдат без оружия. Видел моих бойцов на их местах. Он проиграл ещё до того, как я открыл рот.

— Пройдёмте, господин Феррон, — сказал я. — Нам есть о чём поговорить.

Мы устроились в штабном шатре. Ариман сам провёл меня сюда — видимо, хотел сохранить лицо перед своими людьми. Что ж, я не возражал. Пусть думает, что ещё контролирует ситуацию.

Шатёр был просторным, обогреваемым. Походная мебель из красного дерева, стол с картами и отчётами, в углу — бар с бутылками. Ариман, не спрашивая, плеснул себе виски. Мне не предложил. Я не обиделся.

Он сел. Я остался стоять.

— Вы понимаете, почему я здесь, — начал я.

Он молчал, глядя в стакан.

— Вы нашли корабль. Внеземной. Сто тысяч лет под землёй. Внутри — останки существ, технологии, которые мы даже не можем понять. И вы решили скрыть это от Совета.

Он поднял глаза.

— Я не обязан...

— Не обязаны, — перебил я. — Формально. Но мы оба знаем, что находки такого масштаба — это не вопрос одного Дома. Это вопрос выживания всей расы.

Он снова замолчал. Я прошёлся по шатру, остановился у карты.

— Я понимаю, почему вы так поступили, Ариман. Не оправдываю. Понимаю.

Я повернулся к нему.

— Вы увидели возможность. Возможность, которая выпадает раз в тысячу лет. Может, раз в десять тысяч. Корабль, построенный цивилизацией, которая пересекла на нем тысячи световых лет. Материалы, которые невозможно воспроизвести. Двигатели, работающие на принципах, о которых мы даже не догадываемся. Оружие. Технологии. Знания.

Я говорил медленно, давая каждому слову осесть.

— Вы представили, как ваш Дом становится первым. Единственным. Тем, кто подарит айтерри звёзды. Вы увидели себя в истории. Ариман Звёздный. Ариман Путеводный. Тот, кто вывел расу в космос.

Он смотрел на меня, не отрываясь. Его пальцы сжимали стакан.

— Вы представили, как другие Дома приходят к вам на поклон. Как Совет признаёт ваше первенство. Как ваше имя вписывают в учебники. Вы видели это. Вы жаждали этого. И ради этого вы были готовы пойти на всё. Скрыть находку. Обмануть Совет. Разобрать корабль по винтику, пока никто не видит. Присвоить всё, что можно присвоить.

Я замолчал. В шатре повисла тишина. Только ветер гудел снаружи.

— Вы правы, — вдруг сказал Ариман.

Я поднял бровь.

— Вы правы, — повторил он, подаваясь вперёд. — Я увидел возможность. Я хотел использовать её для своего Дома. И я не собираюсь извиняться за это.

Он поставил стакан на стол. Его глаза заблестели.