Вход в подземную полость зиял чёрным провалом в сотне метров от лагеря. Огромная дыра в скале, пробитая буровыми установками. Вокруг неё вырос целый комплекс: лебёдки, подъёмники, вентиляционные трубы, кабели, прожекторы. Феррон вложился основательно. Не просто раскопал — построил инфраструктуру для полноценных исследований.

— Сюда, господин Осирис, — Таллинар первым шагнул на широкий пандус, укреплённый металлическими балками. — Мы построили его, чтобы спускать тяжёлое оборудование. Глубина около восьмидесяти метров, уклон — двенадцать градусов. Грузовики проходят свободно.

Я кивнул и пошёл за ним. Ариман молча замыкал процессию. Он всё ещё переваривал нашу сделку, и я не мешал ему. Пусть привыкает к новой реальности.

Спуск занял несколько минут. Стены пещеры были грубо обтёсаны — там, где проходили буры, — но чем дальше, тем больше проступала естественная порода. Повсюду тянулись кабели, лампы, крепления. Феррон не терял времени даром: за неделю они успели провести сюда электричество, наладить освещение, установить лебёдки и даже проложить узкоколейку для вагонеток с породой. Всё делалось с размахом, основательно, как и всё, за что брался этот Дом.

Чем глубже мы спускались, тем сильнее менялось освещение. Жёлтые лампы, освещавшие технические зоны, сменялись холодным синеватым светом — его установили специально, чтобы не искажать цвет обшивки при визуальном осмотре. Таллинар явно продумал всё до мелочей.

А потом я увидел его.

Корабль лежал в огромной естественной каверне, вросший в породу. Тёмный, матовый, с гладкими и аккуратными линиями — будто его проектировали для полёта в атмосфере.

Нижняя часть была заметно крупнее и массивнее верхней. Это намекало на возможность посадки на поверхность — широкое днище, способное выдержать вес корабля в поле тяжести. Возможно, там находились посадочные опоры или что-то вроде антигравитационных подушек. Но сама форма говорила о том, что корабль мог садиться на планеты.

Я обошёл его взглядом, насколько позволяла пещера. Триста метров в длину. Четыре массивных двигателя в хвостовой части — сопла, вмонтированные в корпус под небольшим углом. Но они располагались так, что вектор тяги шёл строго вперёд, вдоль продольной оси. Они не могли толкать корабль вверх.

Кое-где на обшивке виднелись небольшие углубления — аккуратные, симметрично расположенные. Подруливающие двигатели? Возможно. Но их было слишком мало, и они были слишком малы, чтобы удержать такую махину горизонтально в условиях гравитации. Даже если предположить, что они работали непрерывно, их тяги не хватило бы. Значит, либо мы чего-то не понимали в его конструкции, либо у него был какой-то иной способ держаться в воздухе.

Я перевёл взгляд на носовую часть. Там выделялось крупное отверстие. Очень сильно напоминающее дуло пушки. На вид — около шестисот миллиметров. Рядом с ним — ещё пара орудий, калибром поменьше. Они не выступали далеко, были утоплены в корпус, почти сливались с обшивкой.

В остальном он напоминал что-то из фантастических фильмов моего родного мира. Только без иллюминаторов и без торчащих во все стороны орудий. Гладкий, тёмный, хищный. Созданный не для красоты — для функции.

— Рассказывай, — сказал я Таллинару.

Он откашлялся и начал — сначала неуверенно, потом всё более увлечённо.

— Помимо феноменальной прочности, материал обшивки обладает поразительной способностью скрываться от радиообнаружения. Мы проверяли: почти с восьмидесяти процентов ракурсов корабль становится практически невидимым для наших радаров. Не полностью, но сигнал настолько слабый, что его легко спутать с помехами. Это не активная маскировка — просто свойство материала. Состав композита подобран так, что он поглощает или рассеивает радиоволны.

Он перевёл дыхание и продолжил:

— Но самое интересное внутри. Дверь, которую мы вскрыли, больше не закрывалась. Видимо, время всё-таки взяло своё — механизмы заклинило в открытом положении. Нам повезло. Мы вошли в первый отсек и...

Он замолчал, подбирая слова.

— Там останки. Мы как раз занимаемся их эксгумацией. Я могу показать.

Я кивнул.

Люк, который команда Таллинара вскрывала три дня, был разведён в стороны и зафиксирован распорками. За ним шёл узкий коридор, освещённый холодным синеватым светом переносных ламп. Стены — тёмные, матовые, без украшений. Под ногами — решётчатый пол, под которым угадывались кабели и трубы.

Мы прошли метров двадцать. Коридор слегка изгибался, повторяя контур корпуса, и вывел в первый отсек.

Он был невелик — метров десять в поперечнике. Вдоль стен — кресла. Пять штук. В них — останки.

Я остановился. Таллинар, видя мой интерес, подошёл ближе и заговорил тише, словно боялся потревожить мёртвых.

— По строению они очень похожи на нас. Гуманоиды. Но с отличиями.

Он указал на одно из тел.