— Поняла. — Её голос стал деловым, собранным. — Что тебе нужно?

— Самолёты. У Пламени Аэтры есть десять транспортных бортов. Этого мало. Ты можешь одолжить мне ещё пятнадцать из твоего Дома?

— Двадцать пять самолётов? — В её голосе мелькнуло удивление. — Ты собираешься перевозить армию?

— Я собираюсь показать Феррон, что со мной лучше сотрудничать. Чем больше сил я приведу, тем меньше вероятность, что они попытаются что-то скрыть или уничтожить.

Она хмыкнула.

— Логично. Хорошо, получишь свои пятнадцать. Я распоряжусь, чтобы их подготовили к утру. Что-то ещё?

— Прикрой меня в Совете. Скажи, что я уехал на внезапную инспекцию гарнизонов. Формально это даже будет правдой.

— Сделаю.

— Хорошо. До связи.

Я положил трубку и поднялся. Двадцать пять самолётов. Этого хватит, чтобы перебросить ударную группу Пламени Аэтры и создать у Феррон нужное впечатление.

Завтра на рассвете я выезжаю в Кархат.

***

Интерлюдия: Кархат

Таллинар Вэйн не спал уже вторые сутки.

Старший инженер геолого-разведывательного отдела Дома Феррон сидел в наспех оборудованной лаборатории — бывшей геологической палатке, куда занесли столы, приборы и ящики с образцами, — и пялился в микроскоп. Перед ним лежал крошечный фрагмент металла, извлечённый из обшивки корабля. Таллинар рассматривал его уже битый час и не мог поверить своим глазам.

— Ну что там? — В палатку заглянул Кайрен, его заместитель, с двумя кружками горячего кофе. — Опять ничего?

— Хуже, — ответил Таллинар, отрываясь от окуляра. — Это композит. Сложный, многослойный. Мы пытались разобрать его структуру — бесполезно. Внешний слой — что-то вроде керамики, но с металлической связью. Внутренние слои чередуются: углеродные волокна, кристаллическая решётка неизвестного типа, снова керамика. Такое ощущение, что каждый слой работает на свою задачу. Один держит температуру, другой — удар, третий — ещё что-то, чего мы не понимаем.

Он потёр глаза и продолжил:

— Я нагревал образец до температуры плавления стали — он даже не покраснел. Пытался царапать алмазным резцом — ноль. Мы в лабораториях Дома Феррон теоретически предполагали возможность создания таких материалов. Многослойные композиты с заданными свойствами на молекулярном уровне. Но чтобы довести это до практики... у нас нет технологий. Даже близко. А тут — готовый образец. Который пролежал в земле сто тысяч лет и даже не окислился.

Кайрен поставил кружку перед ним и сел напротив.

— Ценная находка.

— Ценная? — Таллинар горько усмехнулся. — Кайрен, ты понимаешь, что это значит? Этот корабль пролежал здесь сто тысяч лет. Сто тысяч! Он пережил ледниковые периоды, тектонические сдвиги, эрозию — и сохранился так, будто его построили вчера. Мы даже не можем поцарапать его обшивку. А ты говоришь «ценная находка». Это не ценная находка. Это... я даже не знаю, как назвать.

Он откинулся на спинку стула и потёр воспалённые глаза.

Две недели. Прошло всего две недели с тех пор, как буровая установка вскрыла подземную полость на глубине восьмидесяти метров. Таллинар помнил тот день в деталях: крики рабочих, панику, вызов начальства. Потом — спуск в темноту, первые лучи фонарей, выхватывающие из мрака гладкую металлическую поверхность.

Корабль.

Он лежал там, в огромной пещере, вросший в породу, но почти не повреждённый. Триста метров в длину, формой напоминающий вытянутый плоский диск, который плавно утолщался к середине и ближе к корме становился заметно массивнее. В хвостовой части возвышались огромные двигатели — четыре сопла, каждое размером с хороший дом, вмонтированные в корпус под небольшим углом. Они явно были спроектированы для манёвров в космосе, а не для посадки на планету. Как этот корабль вообще умудрился сесть, не развалившись, Таллинар не понимал. Возможно, он и не садился — возможно, рухнул.

Феррон отреагировал мгновенно. Район оцепили, объявили закрытой геологической зоной. Всех, кто участвовал в бурении, заставили подписать бумаги о неразглашении. Таллинара назначили руководителем исследовательской группы — как самого опытного инженера в регионе.

А потом началось.

В Кархат потянулись караваны. Грузовики, везущие оборудование. Фургоны с припасами. Цистерны с топливом. А самое главное — люди. Около двухсот учёных прибыли сюда за последнюю неделю: физики, химики, материаловеды, биологи, инженеры. Лучшие умы, которых Феррон смог собрать по всей планете. С ними ехало оборудование — лабораторные комплексы, спектрометры, электронные микроскопы, буровые установки, генераторы. Таллинар как-то прикинул общую стоимость того, что свезли в Кархат, и у него перехватило дыхание. Сотни миллионов талантов — местной валюты, примерно равной по покупательной способности старому земному доллару. Сотни миллионов. Феррон вбухивал в этот проект целое состояние.

Но это было ещё не всё.