Он не был наивным. Он понимал, что Совет рано или поздно узнает. Слухи расползаются, утечки случаются. Двести учёных, пять тысяч солдат, бесконечные караваны с оборудованием — такую активность невозможно скрыть вечно. Рано или поздно Осирис, этот вездесущий Великий магистр Пламени Аэтры, или сама Сильвана пронюхают о находке.

Но это случится слишком поздно.

К тому моменту, как Совет спохватится, корабль будет полуразобран. Лучшие инженеры Феррон уже работали над этим. Ещё пара месяцев — и они вскроют реакторный отсек. Ещё полгода — и двигатели будут демонтированы для детального изучения. А через год от корабля останется только то, что Ариман сам решит показать.

И тогда уже никто не сможет претендовать на то, что принадлежит ему. Даже Совет.

А если Совет упрётся и потребует поделиться исследованиями — что ж, он согласится. В конце концов, открытая конфронтация с Вечными была бы самоубийством. Но передать можно не всё, верно?

Да, устройством брони, двигателей и реактора придётся поделиться. Это слишком крупные узлы, их не спрячешь. Учёные Совета всё равно доберутся до них, так пусть уж лучше получат готовые отчёты от Феррон — с купюрами, разумеется. Пусть радуются и думают, что урвали главное.

Но зачем остальным знать о телах инопланетян? Об их анатомии, о том, как они управляли кораблём? Зачем им знать о персональных компьютерах, найденных в каютах? О личном вооружении экипажа? О скафандрах, которые, возможно, всё ещё хранятся в грузовых отсеках?

Всё это достанется ему. Дому Феррон. И никому больше.

Ариман сделал ещё один глоток и усмехнулся.

Если Совет не согласится... что ж, у него есть пять тысяч верных солдат, три десятка танков, зенитки, артиллерия и лучшие юристы планеты. Войну он не выиграет — против Вечных и Пламени Аэтры не выстоит никто. Но он может затянуть процесс на годы. Апелляции, суды, встречные иски, процедурные ловушки. Пока Совет будет увязать в бюрократии, его люди продолжат работать.

На следующий день Ариман вылетел к кораблю лично.

Семье и советникам он сообщил о внеплановой инспекции и аудите объекта в Кархате. Обычная рутина для главы промышленной империи — никто не задал лишних вопросов. Его личный самолёт — дорогой воздушный командный пункт, напичканный связью, защищённый от прослушки и способный автономно находиться в воздухе до двенадцати часов, — поднялся в небо с частного аэродрома Кархата. Четвёрка истребителей пристроилась по флангам — стандартный эскорт для главы Великого Дома.

Ариман сидел в кожаном кресле, просматривая последние сводки из исследовательского лагеря, когда дверь в салон распахнулась и вошёл адъютант. Лицо у него было белое как мел.

— Господин Феррон. На объект напали.

Ариман отложил бумаги. Медленно, не сводя глаз с адъютанта.

— Кто?

— Неизвестно, господин. Противник не опознан. Они атаковали час назад, с восточного направления. Наши посты даже не успели поднять тревогу — их сняли бесшумно. Потом ударили по лагерю.

Адъютант перевёл дыхание и продолжил, зачитывая с планшета:

— Противник обладает поразительной выучкой и обмундированием. Малая группа — по предварительным оценкам, не более пятисот человек. Но они уже сократили численность гарнизона на две тысячи солдат. Две тысячи, господин Феррон. За час.

Ариман почувствовал, как внутри всё холодеет.

— Две тысячи? Как такое возможно? У нас там пять тысяч бойцов, танки, артиллерия, зенитки!

— Среди нападающих — сильнейшие маги, господин. Наши солдаты не могут им противостоять. Они прорываются к кораблю. Танки... танки просто выведены из строя. Экипажи живы, но машины обездвижены. Артиллерия подавлена. Зенитные расчёты рассеяны. Они действуют как... как единый организм.

Ариман откинулся в кресле, переваривая услышанное. Пятьсот человек против пятитысячного гарнизона, усиленного бронетехникой и артиллерией. И они не просто нападают — они побеждают. Сильнейшие маги. Поразительная выучка. Лучшее обмундирование. Координация, которой не могут достичь обычные войска.

Это не было похоже на атаку конкурентов. Ни один Дом не обладал такими силами. Ни один, кроме...

Только этого сейчас не хватало.

Если Совет узнает о нападении — а он узнает, обязательно узнает, — то немедленно отправит сюда карательную экспедицию. И уж тогда о корабле узнают все. Вся конспирация, все планы, все надежды — коту под хвост. Совет не простит, что Феррон скрывал находку. И уж точно не простит, что из-за этого скрытия погибли тысячи солдат.

Стойте. Карательная экспедиция.

Орден Пламени Аэтры. Элита Совета. Десять тысяч сильнейших Благословленных, обученных веками. Те, кто действует по прямому приказу Совета. Или его Великого магистра.

У Аримана появилась страшная догадка. Он медленно поднял глаза на адъютанта, но тот уже смотрел не на него, а куда-то за его спину. Лицо адъютанта стало ещё белее, если такое вообще было возможно.