Испытание решили провести на маршруте Аэтрис — Эос. Обычный корабль с Единым Ядром проходил его примерно за два месяца, развивая около двадцати пяти световых лет в год. Новый привод должен был сократить время вдвое. Пятьдесят световых лет в год не могли сравниться со скоростью ретранслятора, но ретранслятор доставлял только туда, куда уже была проложена сеть. «Континуальный хор» должен был лететь туда, где не существовало никакой дороги.

Я наблюдал за стартом с мостика крейсера на дальней границе системы Аэтры. На борту находился минимальный экипаж из инженеров и специалистов по приводу. Они отказались от полностью автоматического испытания: автоматика не могла устранить отказ, которого ещё не существовало ни в одном перечне неисправностей.

Сначала включились неэфирные резонаторы. Внешне корабль не изменился, но приборы зарегистрировали слабое искривление вдоль центральной полости. Почти час вычислители сравнивали его форму с расчётной. Ошибка на этой стадии не представляла угрозы, однако после подключения эфира любое отклонение усилилось бы вместе с полем. Только после трёх независимых проверок руководитель испытаний запросил разрешение на активацию.

Я дал его, и в глубине канала вспыхнуло первое кольцо. Следом загорелись соседние, а затем две линии света побежали к носу и корме. Каждая ячейка захватывала уже существующее возмущение и усиливала его, не формируя собственной геометрии. На одной из кормовых секций возникла фазовая ошибка, но автоматика изолировала ячейку и перераспределила нагрузку между соседними. Поле дрогнуло, однако не распалось.

После включения последнего усилителя звёзды за кораблём исказились, а его очертания на мгновение потеряли чёткость. Пространственная оболочка охватила все четыреста восемьдесят семь метров корпуса. Затем резонаторы начали менять фазу последовательно, создавая бегущую волну вдоль центрального канала. Корабль исчез без вспышки и разгона, оставив после себя только быстро затихающее возмущение.

В течение месяца мы получали его сообщения по сверхсветовой связи. На двенадцатый день отказала ещё одна ячейка, на двадцать первом пришлось отключить блок из четырёх усилителей, а часть кормовых резонаторов перегрелась сильнее расчётного. Скорость снизили на несколько процентов, но оболочка сохранилась. Отказ отдельной секции больше не означал потерю всего привода.

Через тридцать один день наблюдательная станция Эоса обнаружила возмущение на границе системы. Опытный корабль вышел из перехода почти в восьмистах тысячах километров от расчётной точки. Семь ячеек не работали, кормовой блок нуждался в ремонте, но корпус сохранил целостность, а экипаж не потерял ни одного айтерри. Маршрут, занимавший два месяца, был пройден за один. Средняя скорость составила почти пятьдесят световых лет в год.

До серийного производства оставалось далеко. Центральная полость отнимала полезный объём, подготовка поля занимала часы, а пятисотметровый предел нельзя было превышать без риска. Но главный результат уже не вызывал сомнений. Мы не просто увеличили Единое Ядро. Мы повторили основное действие эфира, научившись связывать электромагнитное поле с гравитационным, а затем использовали сам эфир как усилитель созданной нами структуры.

Основной флот Доминиона по-прежнему зависел от ретрансляторов, но это переставало быть непреодолимым ограничением. Пятьсот метров были только первым шагом, однако такого корабля уже хватало, чтобы доставить к изолированной звезде армию, промышленное оборудование и основу будущей верфи.

Там, где заканчивалась сеть древних, Доминион впервые получил возможность прокладывать собственные дороги.