Я пробежал глазами ключевые положения. Создание единого исследовательского комплекса под патронажем Совета Вечных. Финансирование — долевое, от заинтересованных Домов. Доступ к результатам — пропорционально вкладу. Запрет на единоличное владение технологиями, полученными в рамках СГП. Механизмы разрешения споров. Санкции за нарушение.

Сухо. Бюрократично. Скучно.

Но за этими строками стояло будущее. Наше будущее.

Я откинулся в кресле и задумался. Почему, несмотря на всё внешнее процветание, мы до сих пор не вышли в космос? Почему у нас нет нормальной фундаментальной науки? Почему мы сжигаем уголь и нефть, как будто живём в девятнадцатом веке?

Ответ был прост и неприятен.

На Аэтрисе не существовало ни одного образования, сравнимого с Советским Союзом или Соединёнными Штатами моего родного мира. Валинор был гегемоном, но не империей в классическом смысле. Совет Вечных задавал правила, но не управлял экономикой напрямую. Вся реальная власть — финансы, производство, ресурсы — принадлежала Домам.

А Дома не занимались тем, что не приносило прибыли здесь и сейчас.

Зачем вкладываться в фундаментальную физику, если отдача будет через пятьдесят лет? Зачем строить радиотелескопы, если это не окупится никогда? Зачем разрабатывать космическую программу, если до звёзд — бездна, а деньги нужны на земле, здесь и сейчас?

В результате мы имели то, что имели.

Персональные компьютеры? Пожалуйста. Вэльд и ещё пара Домов с удовольствием клепали их миллионами, снимая сливки с растущего рынка. Авиаперелёты между континентами? Доступны почти каждому — Дома, специализирующиеся на транспорте, конкурировали за пассажиров, сбивая цены. Машины? Давно перестали быть признаком Благословленного, их покупали даже состоятельные Смертные.

Но копни глубже — и картина менялась.

Над планетой висело от силы два спутника. Два! На весь Аэтрис. Связь между континентами зависела от кабелей, проложенных по дну океанов, и от прихоти Домов, которые эти кабели контролировали. Электроэнергию мы получали только от сжигания угля и нефти, да кое-где от силы рек. Атомные станции? Нет. Слишком дорого, слишком сложно, слишком опасно — и ни один Дом не хотел брать на себя такие риски.

Медицина? Реакция на эпидемии была настолько замедлена, что они успевали убить миллионы, прежде чем Совет и Дома раскачивались и начинали действовать. Виталис, конечно, разрабатывал вакцины — но только те, за которые можно было выручить хорошие деньги. Бедные регионы оставались без защиты.

Мы стояли на месте. Топтались, делая вид, что бежим вперёд.

Я снова посмотрел на проект СГП. Это была даже не попытка решить проблему — скорее, попытка создать инструмент, который когда-нибудь сможет её решить. Объединить ресурсы Домов для проектов, которые никому не по силам в одиночку. Космическая программа. Фундаментальная физика. Медицина. Энергетика.

Я не питал иллюзий. Даже если СГП заработает, пройдут десятилетия, прежде чем мы увидим первые результаты. Но другого пути у меня не было.

Даже ресурсов самого богатого Дома не хватило бы, чтобы вывести айтерри в космос. Просто не хватило бы средств на проведение того количества исследований, которое требовалось, чтобы без каких-либо дополнительных знаний запустить ракету. Нужны были новые материалы. Новые двигатели. Новые системы жизнеобеспечения. Новые расчёты орбит. Тысячи и тысячи открытий, каждое из которых требовало времени, денег и умов. А без космоса мы трупы. Все, до единого.

Я не мог им этого сказать. Да я и сам не знал, что именно сказать.

Я не знал, что ждёт нас за пределами Аэтриса. Враждебные империи? Равнодушная пустота? Древнее зло, спящее в межзвёздной тьме? У меня не было ответа. Только глухое, необъяснимое чувство, вбитое тысячами лет выживания: если мы останемся здесь, мы умрём. Все. Без исключений.

Я не мог объяснить это даже себе. А им — тем более.

Поэтому я говорил о «великом предназначении айтерри». О «долге перед будущими поколениями». О «необходимости быть готовыми к встрече с неизвестным». Красивые, пустые слова, в которые им было удобно верить.

Я и не заметил, как начался вечер.

Сводки, доклады, правки к проекту СГП, шифровки от Теней, требующие немедленного ответа, — день пролетел, как один миг. За окном Эльдарин уже зажигал вечерние огни, биолюминесцентная подсветка шпилей окрашивала небо в мягкие синие и фиолетовые тона. Я потянулся, разминая затёкшую шею, и уже собирался отложить бумаги, чтобы наконец отправиться домой, к Сильване.

И тут дверь с грохотом распахнулась.

Я вскочил, дар мгновенно вспыхнул в груди, готовый ударить. В кабинет ворвался маг — молодой, взъерошенный, в форме Пламени Аэтры, но без знаков различия. Он захлопнул за собой дверь с такой силой, что петли жалобно скрипнули, и на мгновение прижался к ней спиной, тяжело дыша.