Так каждый Дом обзавёлся собственной специализацией. На каждом сегменте рынка конкурировали уже не все девяносто корпораций, а от одной до пяти. В итоге на моей планете сконцентрировалось девяносто структур уровня Амбреллы, Абстерго или Арасаки. Они постоянно конфликтовали — экономически, дипломатически, а когда иначе не получалось, то и военными методами — за рынки сбыта. И это ещё не считая сотен и тысяч мелких Домов, которые либо прислуживали гигантам в качестве дочерних компаний, либо отчаянно пытались выжить самостоятельно, стараясь не попасться на глаза мегакорпорациям.

Даже Пламя Аэтры, мой собственный орден, вросло в эту систему. Стрелковое оружие нам поставлял один Дом, обмундирование — другой. Тяжёлое вооружение — третий. Бронетехнику — четвёртый. А ракеты и авиацию — Дом моей жены. Замкнутый круг, из которого не вырваться.

Я откинулся в кресле и прикрыл глаза. Где-то далеко внизу, за стенами кабинета, гудел Эльдарин. С каждым днём он становился всё более хрупким и одновременно всё более голодным.

А по всей планете, в тени этого блеска, работали мои Тени — сотни тысяч агентов. Сотни тысяч глаз и ушей, раскинутых по всей планете, вплетённых в каждую структуру, в каждую корпорацию, в каждый мало-мальски значимый город. Это стоило колоссальных денег, но деньги меня не волновали. Тени давно научились кормить себя сами — через подставные предприятия, через точечную торговлю информацией, через конфискат и древние тайники, заложенные ещё в прошлых жизнях. Орден не стоил Совету ни монеты и не оставлял следов в казне.

Большинство агентов даже не знало, на кого работает. Искренне считали себя завербованными сотрудниками разведки той или иной корпорации — Феррон, Виталис, Умбрис, Вэльд, да кто угодно. Они получали зарплату, выполняли задания, передавали отчёты своим кураторам. И даже не подозревали, что их кураторы, в свою очередь, отчитываются перед кем-то ещё. А где-то на вершине этой пирамиды сидел я и читал сводки, сплетённые из тысяч разрозненных донесений.

И работы у них было очень много. Реально много.

Мир усложнялся с каждым годом. Технологии, которые раньше требовали десятилетий на разработку, теперь появлялись за месяцы. Дома вкладывали бешеные средства в исследования, и каждый пытался обойти конкурентов, создать что-то, что даст решающее преимущество. Новые материалы. Новые способы производства. И, конечно, новое оружие.

Мне нужно было знать, кто из них разработает что-то по-настоящему опасное. Типа ядерной бомбы. Или опасного вируса. Или чего похуже.

Ядерное оружие пока оставалось теоретической возможностью — никто ещё не сумел построить работающий реактор, не говоря уже о бомбе. Но я знал, что это вопрос времени. Рано или поздно какой-нибудь Дом доберётся до нужной цепочки открытий. И когда это случится, я должен быть первым, кто об этом узнает.

С вирусами было ещё сложнее. Виталис, наш главный биотехнологический гигант, вёл десятки исследовательских программ одновременно. Официально — для разработки вакцин и улучшения сельскохозяйственных культур. Неофициально... мои Тени уже перехватывали обрывки переписки, которые мне очень не нравились. Заказы на оборудование, которое не нужно для мирных исследований. Странные перемещения персонала. Закрытые лаборатории, куда не допускали даже внутренних аудиторов.

Я не мог просто прийти и закрыть их. Совет не дал бы санкцию без железных доказательств, а доказательств пока не было. Только подозрения.

Даже думать не хотелось, что начнётся через каких-то двадцать лет, когда информационные технологии рванут в глобальном масштабе. Сеть, которую сейчас пытался подмять под себя Вэльд, станет нервной системой планеты. Миллионы подключённых устройств. Мгновенная связь между континентами. Огромные массивы данных, которые кто-то должен будет обрабатывать.

И в этой сети может родиться что угодно.

Мне вот точно не нужен свой Cyberdyne Systems и безумный искусственный интеллект Скайнет, который решит, что высшее благо — это стереть создателей с лица планеты. Я слишком хорошо помнил, чем закончилась эта история в моём родном мире. Пусть там это было вымыслом, но вымысел имеет свойство становиться реальностью, если вовремя не вмешаться.

Я уже распорядился, чтобы Тени внимательно отслеживали любые исследования в области искусственного интеллекта. Любые попытки создать самообучающиеся системы. Любые намёки на то, что кто-то пытается построить машину, способную думать самостоятельно. Пока что всё ограничивалось примитивными вычислителями и программами для бухгалтерии, но я знал: это ненадолго.

Двадцать лет. Может, тридцать. А потом...

Я отложил сводки и взялся за проект.

Совет по Глобальным Проектам. СГП. Документ лежал передо мной уже в третьей редакции, и я знал его почти наизусть. Двадцать семь страниц убористого текста, каждая запятая выверена, каждая формулировка отшлифована до блеска. Осталось убедить ещё троих членов Совета — и можно запускать.