Электричество.

Сначала оно было лабораторной диковинкой. Лейденские банки, электростатические машины, опыты с дёргающимися лапками мёртвых лягушек — учёные забавлялись, аристократы развлекались на салонных демонстрациях, не понимая, что держат в руках будущее. Но я-то знал, к чему это приведёт. Я видел этот путь в прошлой жизни, на Земле. И я терпеливо ждал, направляя исследования через подставных лиц, через щедрые гранты «любознательным» профессорам, через случайно попавшие в нужные руки чертежи.

Когда первый телеграфный аппарат передал сигнал на другой конец Эльдарина, мир айтерри изменился навсегда. Информация, раньше путешествовавшая со скоростью всадника или почтового парохода, стала мгновенной. Биржи, газеты, военные штабы — все, кто владел информацией, получили колоссальное преимущество. Сеть телеграфных линий опутала Валинор, а затем потянулась и к соседним государствам, связывая континенты быстрее, чем любой корабль.

Вслед за телеграфом пришло электрическое освещение. Улицы Эльдарина, веками освещавшиеся масляными фонарями, вспыхнули ровным, ярким светом. Город, который и так никогда не спал по-настоящему, теперь сиял даже в самую тёмную ночь. Заводы переходили с пара на электричество — станки становились точнее, производство быстрее, прибыли выше. Генераторы, аккумуляторы, электродвигатели — каждое новое изобретение запускало следующую волну прогресса.

Пламя Аэтры одним из первых получило электрическое освещение в своих казармах. Мои воины тренировались при свете ламп, не зависящих от времени суток. Тени использовали телеграф для мгновенной передачи донесений через всю планету. Мир сжимался, ускорялся, становился громче, ярче, сложнее.

Ещё несколько шагов — и мы поднимем глаза к звёздам.

И горе тому, кто встанет у меня на пути.

Mass Effect. Глава 5.

— Аэл.

Голос прозвучал откуда-то из-под одеяла, приглушённый и недовольный. Я уже стоял у окна, раздвигая плотные шторы, и в комнату хлынул мягкий утренний свет Аэтры. Эльдарин просыпался — где-то внизу уже гудели первые машины, а в небе, подсвеченные розовым, плыли дирижабли с рекламой нового банка Дома Этерис.

— Осирис, — поправил я, не оборачиваясь. — Даже дома. Привычка.

— Дома ты Аэл, — пробурчала она, но уже без настойчивости. — И вообще, убери этот свет, он меня убивает.

Я не обернулся, но услышал, как она завозилась, натягивая одеяло на голову. Сильвана всегда была «совой» — за триста лет совместной жизни это не изменилось. Впрочем, как и многое другое.

Мы познакомились, когда ей было чуть больше пятидесяти — совсем юная по меркам Вечных. Я должен был обучить её, как обучил многих до неё. За последнюю тысячу лет через мои руки прошло восемь Вечных — все они вошли в Совет. Ещё семеро пришли позже, уже взрослыми, по праву силы. Но Сильвана...

Она оказалась особенной.

Я долго не хотел принимать её ухаживания. Слишком долго. Двадцать раз я был женат в прошлых жизнях — на Смертных, даже на неслабых Благословленных, но те смогли прожить лишь 200 лет. Я хоронил их всех. И поклялся себе, что больше не привяжусь.

А потом появилась она.

Юная, амбициозная, с глазами цвета вечернего неба и характером, который мог бы сломать скалу. Она не давила. Не требовала. Просто была рядом — год за годом, десятилетие за десятилетием. Училась, спорила, смеялась, молчала. И в какой-то момент я понял, что снова влюбился. В двадцать первый раз. Как мальчишка.

— О чём думаешь? — раздалось из-под одеяла.

— О том, как ты меня добивалась.

Она фыркнула.

— Я тебя не добивалась. Я тебя осаждала. Это разные вещи.

— И как, успешно?

— Судя по тому, что ты до сих пор здесь — да.

Она наконец села, отбросив одеяло. Волосы — серебристые, рано поседевшие от напряжения, а не от возраста, — рассыпались по плечам. Даже растрёпанная, она оставалась той, кого за глаза называли «Железной Леди Совета».

Сильвана была прирождённым руководителем. Именно её усилиями разрабатывались новые законы и регулировались старые в критические для общества моменты.

Сто лет назад разразился кризис, который мог разорвать Валинор изнутри. Дело в том, что Благословленные рождаются случайно. Да, у двух магов гораздо больше шансов породить другого мага. Но около половины всех Благословленных имеют обоих родителей — обычных Смертных. Да что там Благословленные — даже среди Вечных, заседающих в Совете, половина вышла из Смертных семей. Фрейя, Хальвар, Сигрид — все они родились у тех, кто не имел дара.

И вот этим Благословленным проход к власти был закрыт. Не по силе, не по таланту — по рождению. Старые династии, веками накапливавшие влияние, не желали пускать «выскочек» в свой круг. Ты можешь быть силён, можешь быть умён, можешь обладать даром, способным двигать горы — но основать свой Дом? Получить земли, вассалов, место в экономической и политической игре? Нет. Это привилегия «чистой крови».