Напряжение копилось десятилетиями. Благословленные из Смертных богатели, набирали влияние, объединялись в тайные союзы. Они были магами, они чувствовали свою силу — и не понимали, почему должны подчиняться тем, кто ничем не лучше их, кроме древности рода. Назревала война. Не восстание Смертных — те пока терпели, — а раскол среди самих Благословленных. Гражданская война, в которой маги резали бы магов, пока старые Дома не сокрушили бы новых или не были бы сметены ими.

Сильвана увидела это раньше всех. Она пришла ко мне поздно вечером, села в то самое кресло, где сейчас сидит по утрам с чашкой кофе, и сказала:

— Я знаю, как это остановить. Но мне понадобится твоя помощь.

Мы работали над реформой несколько месяцев. Она — в Совете, убеждая, уговаривая, давя. Я — в тени, собирая компромат на самых упёртых консерваторов, организуя «случайные» утечки информации, подкупая советников. Мы действовали как единый механизм.

И она продавила.

Запрет на защиту старых привилегий. Отныне любой Благословленный — кроме самых слабых, неспособных удержать власть, — мог создать свой Дом. Со всеми правами и обязанностями. Земля, вассалы, место в экономической игре — всё это становилось доступно не по рождению, а по силе и таланту.

Это был тектонический сдвиг. Старые династии скрежетали зубами, плевались ядом, угрожали. Но Сильвана сломала их сопротивление. Без крови. Без войны. Просто переиграла их в политической игре, заставив проглотить то, от чего они плевались.

Она же позже продавила запрет на оружие массового поражения. И составила список допустимых вооружений для конфликтов между Домами — документ, который до сих пор называют «Кодексом Сильваны». Но та, первая реформа, была её звёздным часом. Именно после неё её начали называть «Железной Леди Совета».

Теперь мы образовали мощный союз. Она — не последний по силе член Совета и глава одного из Великих Домов. Я — бессменный руководитель Пламени Аэтры, карающей руки Совета. Вместе мы держали в узде то, что могло разорвать Валинор на части.

— Представляешь, — заговорила она, потягиваясь, — Вэльд опять упёрся. Отказывается допускать учёных других Домов к разработке всемирной сети. Это же глупость несусветная! Они сняли сливки, когда сеть только зарождалась, а теперь хотят взять весь рынок под себя. И вместо того чтобы честно принять гнев остальных, они обратились в Совет за урегулированием.

Она встала и начала одеваться — резкими, злыми движениями.

— Будто Совет оставит столько власти в руках одного Дома! — продолжала она, застёгивая блузу. — Это же прецедент. Сегодня они монополизируют сеть, завтра — энергетику, послезавтра — транспорт. И что тогда? Остальные Дома просто скинутся и наймут Пламя Аэтры, чтобы вырезать конкурентов? Или начнут полномасштабную войну в обход Совета?

Она повернулась ко мне, сверкая глазами.

— И таких проектов десятки, Аэл. Десятки! Каждый Дом тянет одеяло на себя. А мне потом все это разгребать!

Я усмехнулся.

— Ты же любишь решать сложные проблемы.

— Люблю, — признала она. — Но всему есть предел.

Она подошла к зеркалу, поправляя причёску.

— Дорогой, — сказала она уже спокойнее, — когда ты закончишь проект твоего там Альянса?

— СГП, — поправил я. — Совет по Глобальным Проектам.

— Неважно. Он скоро будет готов?

Я подошёл к ней, поправил выбившуюся прядь волос.

— Скоро. Осталось убедить ещё трёх членов Совета. Но это вопрос месяцев, не лет.

Она вздохнула и прижалась лбом к моему плечу.

— Хорошо. Потому что я устала быть пожарным. Пусть лучше строят, чем воюют.

Я обнял её и посмотрел в окно. Эльдарин просыпался окончательно — шпили дворцов, уходящие в небо, биолюминесцентная подсветка, гаснущая с рассветом, потоки машин на многоуровневых эстакадах. Город, который мы построили. Мир, который мы создали.

— Построят, — сказал я. — Куда они денутся.

Через час я уже сидел в кабинете, просматривая утренние сводки от Теней. Сильвана укатила в Совет — разбираться с Вэльд и ворохом других проблем. А я остался наедине с картой мира, который с каждым годом становился только запутаннее.

Современный Аэтрис напоминал причудливую смесь киберпанка и шестидесятых годов двадцатого века по земному счёту. Запрет на масштабные конфликты и объединение планеты под Советом Вечных перекроили само устройство общества. Страны постепенно утрачивали значение, вырождаясь в гигантские мегакорпорации — Великие Дома. Экономическое доминирование стало главной целью, а методы борьбы за него — всё более жестокими. Каждый Дом грезил об абсолютной автономии от Совета и не стеснялся в средствах.

Но та же самая конкуренция намертво привязывала Дома друг к другу. Невозможно быть лучшим во всём, когда напротив стоит такая же махина с миллионами работников. Десятки тысяч учёных, столько же бойцов служб безопасности, сотни тысяч простых рабочих — и всё это нацелено на то, чтобы обойти тебя.