— Нам запрещено хоть как-то взаимодействовать с объектом, Рейнвальд, — перебил я его. — Это не просто моя блажь, это приказ Инквизиции. А они, если ты не забыл, могут убить меня и тебя ещё до того, как мы что-либо сделаем, уже после начав расследование.

— Зачем они вообще взяли под себя этот проект? — взорвался учёный. — У них совсем другие задачи. А мы чисто теоретически даже не можем перейти на сторону рахни!

— Не знаю, Рейнвальд. Но в ближайшее время сюда прибудет корабль лорда-инквизитора. И исследование королевы разрешено только под её присмотром. Я понимаю тебя — новые способы использования Дара, причём в несуществующей у нас области контроля разума... Но чего в этом такого срочного, что ты прямо рвёшься к этой королеве? Тебе мёртвых тел не хватает?

— В том-то и дело, Эрнез! — Рейнвальд подался вперёд, и его голос задрожал от возбуждения. — В телах мёртвых королев нет эфира! Как нет эфира и в телах рядовых особей! Они буквально передают информацию каким-то неизвестным нам способом. Я чувствую, что это дело всей моей жизни! Я должен раскрыть их способ общения.

Тут раздался звонок на мой личный телефон. Я поднял трубку.

— Господин Марлен, к станции приближается корабль Инквизиции, на борту леди-инквизитор Эмберлис Вейл. Они пристыкуются в ближайшие полчаса. Она приказала отключить щиты и физически отключить питание оборонительных орудий. Я взяла на себя смелость приказать от вашего имени выполнить её требования.

— Спасибо, Линна, ты всё правильно сделала, — ответил я и посмотрел на Рейнвальда. — Пойдём скорее, а то твою ненаглядную начнут исследовать без тебя.

Через сорок минут леди-инквизитор уже шла в самую защищённую часть станции — камеру заточения королевы. Позади неё несколько солдат тащили пленных Смертных айтерри, ящеров и даже парочку представителей нового вида — арунов. Я переглянулся с Рейнвальдом, но промолчал. Инквизиция редко объясняла свои методы, и ещё реже эти объяснения были приятными.

— Госпожа инквизитор, а это действительно необходимо? — спросил Рейнвальд, обводя рукой пленников и пытаясь поспевать за её стремительной походкой.

— Сейчас всё увидите, профессор, — ответила Эмберлис Вейл, не оборачиваясь. — Именно вам придётся работать сегодня с королевой.

Мы подошли к наблюдательной комнате, смежной с камерой содержания. Солдаты ввели пленникам какое-то вещество — быстрые инъекции в шею, одна за другой. Пленники сразу же попадали на пол, их тела забились в конвульсиях и затихли.

— Это специальный нервнопаралитический агент, — пояснила инквизитор Вейл, заметив мой взгляд. — Он вводит существ в кому, воздействуя только на некоторые отделы головного мозга. Ожидаемая смерть у Смертных — через двенадцать часов, у арунов — через два часа. Ящеры же имеют шансы очнуться.

— А зачем... — начал было Рейнвальд, но инквизитор подняла руку, останавливая его.

— Подождите, доктор. Все результаты — после допроса королевы.

— Но Рахни же не могут говорить, — вырвалось у меня, прежде чем я успел подумать. Но ответить мне не успели.

Тела айтерри, что недавно корчились на полу, встали рывком, словно кто-то дёрнул их за невидимые нити. Их глаза были открыты, но взгляд отсутствовал — зрачки расширены, лица полностью расслаблены, лишены всякого выражения. Они стояли, покачиваясь, и смотрели в одну точку перед собой. А потом заговорили. Голос был один на троих — чуждый, вибрирующий, с неестественными обертонами.

— Вы мешаете! Вы не слышите нашу песню, вы не способны правильно мыслить!

Я переглянулся с Рейнвальдом. Профессор стоял, прижавшись к стеклу, и его губы беззвучно шевелились — он то ли молился, то ли пытался запомнить каждое слово, каждую интонацию. Инквизитор Вейл, напротив, не проявляла никаких эмоций. Она смотрела на ожившие трупы так, будто перед ней был не уникальный первый контакт с чужим разумом, а рутинный допрос.

— Вы осознаёте, что напали на невинный вид и если бы не наше вмешательство, он бы исчез с лица галактики? — спросила она спокойно, почти буднично.

— Нет! Всё ложь! Ложь! — голос королевы, проходящий через три мёртвых тела, сорвался на высоких частотах. — Они ущербны, несовершенны, хуже нас! Они неспособны услышать прекрасную песню Великой Матери! Они погибнут и станут частью роя! Вы должны услышать песню Великой Матери!

— Кто такая Великая Мать? — голос инквизитора стал жёстче. — Где она находится?

— Она пришла с небес! Её песни прекрасны! И она убедила нас вести свою песнь по всей галактике! Подчинитесь, услышьте её! Освободите меня, и тогда я спою вам песнь!

Инквизитор Вейл медленно, очень медленно улыбнулась. Это была та самая улыбка, о которой ходили легенды среди персонала станции — улыбка, не предвещавшая ничего хорошего никому.

— Мы, айтерри, всегда считали себя детьми Великой Матери, — произнесла она, и её голос стал почти ласковым. — Мы готовы тебя отпустить и помочь рахни вести песнь в галактику. Я прямо сейчас выдвигаюсь в нашу столицу, чтобы сообщить радостную весть нашим правителям. А пока побудь гостем в нашем доме, сестра.